Клетка для простака. Тот, кто шепчет

Она была изгнана из Шартра. И даже в Париже ей по-прежнему грозил арест за убийство. Поскольку она не показала Хедли свое французское удостоверение личности, я склонен заподозрить, что она добывала себе хлеб на панели.
Но эта девушка обладала неким качеством – назовите его великодушием, назовите его чувством обреченности, назовите его как вам угодно, – которое в самых крайних обстоятельствах не позволило ей сказать правду и разоблачить человека, бывшего некогда ее другом. Она чувствует, что некий злой рок настиг ее и уже никогда не отпустит. Ей осталось жить в лучшем случае всего несколько месяцев. Сейчас она лежит в больнице, больная, подавленная и утратившая надежду. Что вы думаете обо всем этом?
Майлс встал.
– Я отправляюсь к ней, – сказал он.
Раздался скребущий звук по ковру – это Барбара Морелл рывком отодвинула стул. Ее глаза были широко раскрыты.
– Майлс, не будьте идиотом!
– Я отправляюсь к ней.
И тогда она высказала ему все, что было у нее на душе.
– Послушайте, – сказала Барбара, положив руки на стол. Она говорила спокойно, но очень быстро. – Вы не влюблены в нее. Я поняла это, когда вы рассказали мне о Памеле Гойт и о вашем сне. Она для вас – то же, что и Памела Гойт, образ, рожденный из покрытых пылью старинных книг, мечта, сотворенная вашим воображением. Послушайте, Майлс! Это околдовало вас. Вы мечтатель и всегда были им. Какой бы, какой бы безумный план ни возник у вас в голове, он не может не привести к катастрофе еще до того, как она умрет. Майлс, ради Бога!
Он подошел к стулу, на котором оставил шляпу. В голосе Барбары Морелл – искренней, полной сочувствия, пекущейся, подобно Марион, о его же благе, – зазвучали пронзительные нотки.
– Майлс, это глупо! Подумайте о том, кто она!
– Меня ни в малейшей степени не интересует, кто она, – сказал он. – Я отправляюсь к ней.
И Майлс Хэммонд еще раз вышел из маленького обеденного зала ресторана Белтринга и поспешил вниз по потайной лестнице навстречу дождю.