Капитан Перережь-Горло

Во-вторых, если вы меня арестуете, то император сразу же услышит всю историю. Он всегда рад повидаться с приговоренным к смерти узником. Конечно, Бонн все равно расстреляет меня, но вы свалитесь со своего пьедестала и уже никогда не сможете на него вскарабкаться.
Фуше стоял неподвижно.
– Так как император – капитан Перережь-Горло, – продолжал Алан, – и так как теперь он не намерен вторгаться в Англию – да, можете не глазеть на меня с удивлением, – то он будет только признателен, если вы скажете, что капитан Перережь-Горло оказался слишком умен для нас и что дальнейшее расследование бесполезно. Скажите ему это здесь и теперь же, и вся история останется в секрете. Но если вы скажете ему что-нибудь другое, то я тотчас же выложу всю правду!
– Вы угрожаете мне, месье? – осведомился Фуше.
– Да! – ответил Алан. – Я угрожаю вам так же, как вы угрожали многим другим. Выбор за вами, министр!
Они смотрели друг другу в глаза через стол.
У парадного входа павильона послышались быстрые, отрывистые шаги. Наружная дверь открылась и с шумом захлопнулась. Каркающий голос в фойе с раздражением требовал, чтобы кто-нибудь принес свечи.
Алаи и Фуше все еще не могли оторвать взгляд друг от друга. Ида де Септ-Эльм со стоном опустилась па единственный стул и уронила голову па руки.
Послышались шаги, приближающиеся к комнате. Нетерпеливый император не стал дожидаться света.
Дверь резко отворилась. Ида спрыгнула со стула и присела в глубоком реверансе.
Жозеф Фуше медленно повернулся.
– Сир! – произнес он. – Затем его голос вновь стал холодным и бесстрастным. – Беру на себя смелость, сир, представить вам мадам Иду де Септ-Эльм, вашу великую почитательницу, а также виконта де Бержерака, который помогал мне в расследовании. С огорчением должен доложить вам, сир, о нашей полной неудаче в поисках этого таинственного англичанина. Я могу только выразить сожаление по этому поводу и надежду, что в недалеком будущем смогу должным образом послужить вашему величеству.
И министр полиции с достоинством придворного прошлых лет отвесил низкий поклон человеку в дверном проеме.