Дом на Локте Сатаны. Темная сторона луны

Разве не просто было бы для обитателя комнаты добраться до флагштока? Просто. Каждая спальня имеет два окна с кондиционером в одном из них. Но в каждой спальне в передней части дома кондиционер установлен на правом окне, если стоять лицом к улице. Бобу Крэндаллу надо было только открыть левое окно (они открываются бесшумно), и флагшток оказывался в пределах досягаемости.
– Да, – сказала Камилла, – но в пределах досягаемости для чего?
Доктор Фелл передал полевой бинокль Алану.
– Попробуйте первым, – предложил он. – Начните с вершины флагштока, маленького шкива, по которому бежит веревка, когда поднимают флаг. Медленно смотрите через эту точку на вершину ближайшего дерева. Вы видите хоть что-нибудь, все равно что, растянутое между шкивом флагштока и вершиной дерева?
Алан поднял бинокль и установил фокус.
– Там ничего нет! – отрапортовал он через некоторое время. – Я вообще ничего не вижу.
– Нет, вы ничего не видите. Вы ничего и не увидели бы, даже если это было бы всего в нескольких футах от вас. На самом деле там кое-что натянуто: одна из крепчайших рыболовных лесок «монофиламент». Кто-нибудь еще хочет посмотреть? Вы, мистер Бил?
– Нет, спасибо, Великий Гоблин. – Янси отшатнулся. – Я верю на слово вам и Алану. Мне не нужен этот чертов бинокль!
– И мне он тоже не нужен! – сказала Камилла. – Алан, отдай его, пожалуйста, обратно доктору Феллу. Я начинаю кое-что понимать.
– Если вы внимательно посмотрите на вершину самого дерева, – доктор Фелл взял бинокль, – вы сможете различить остальные детали. С вершин каждого из тополей были сняты несколько ветвей и небольшое количество листвы, за исключением деревянного выступа в форме рогатки. На этой рогатке лежит сбалансированный небольшой кусок железа, из тех, что можно найти среди мусора на любой свалке металлолома. В начале этого дела капитан Эшкрофт заметил, что такое ранение могло быть нанесено с помощью орудия подобного типа. Так оно и было.
Убийца установил свой капкан в четверг ночью. В подвале у него было несколько мотков рыболовной лески, от толстой до тонкой. Из небольшого отрезка лески он сплел крохотную сетку, чтобы положить в нее железный груз и закрепить его. Измерив полную длину отрезка, который был ему необходим, чтобы протянуть леску от флагштока к дереву, он сначала привязал один конец к сетке вокруг груза. Он сбросил груз из окна, протянул другой конец лески через шкив и привязал его к флагштоку.
Сделав потом еще одну вещь, какую именно, скоро станет ясно, он был теперь готов покинуть дом и подготовить дерево. У человека, который мог лазать так, как он, с тополем не возникло никаких проблем. Груз на леске поднялся наверх вместе с ним, чтобы оказаться подвешенным на рогатке, которую он либо нашел там, либо вырезал с помощью инструментов, которые у него имелись.
Когда все приготовления были закончены, принес ли он пугало из невольничьей хижины для репетиции? Очевидно, да, хотя мы не можем быть в этом уверены. Но, говоря о репетиции…
Доктор Фелл сделал жест в направлении дома. Дальнее окно комнаты, бывшей прежде комнатой Боба Крэндалла, было теперь открыто, и оттуда высовывался сержант Дакуорт. За ним вырисовывалась фигура капитана Эшкрофта. Теперь доктор Фелл указал на портик Мэйнард-Холла. Из парадной двери вышел седоватый человек средних лет, детектив Кингсли, который нес…
– Да! – сказал доктор Фелл. – Еще один костюм из гардероба Мэйнарда, еще один тщательно приготовленный манекен. Для того чтобы продемонстрировать…Он начал говорить торопливо, но, увидев лицо Камиллы, сдержался, покраснел и издал свое «хрумпф!». – На этот раз, мисс Брюс, боюсь, старый зануда зашел слишком далеко. Пропади все пропадом, надо ли вам все это видеть? Может быть, вам лучше пойти в дом?
– Я не пойду в дом, – твердо сказала Камилла. – Но в самом деле, зачем нужно проводить какие-то следственные эксперименты, в особенности с манекеном?
– Чтобы показать, как все сработало.
– Я понимаю, как все сработало. Один раз дернуть за леску из окна…
– Я тоже понимаю! – сказал Янси. – Если дернуть за леску под углом, который можно вычислить, железный груз упадет вниз и пробьет голову любого, кто окажется в том кресле. Удар о голову остановит его движение, он слегка качнется в сторону флагштока, а потом повиснет в нескольких футах над землей. И Крэндалл мог его снова подтянуть вверх, да?
– Он мог подтянуть его наверх и по-другому, – подчеркнул доктор Фелл, если в направлении другого конца лески в нескольких футах от дерева он прикрепил другую, еще более тонкую леску, контролирующую, но при этом не пересекающуюся с дугой, описываемой снарядом. Я говорил вам, что он сделал еще одну вещь – именно это я и имел в виду. – Доктор Фелл весь светился. Мисс Брюс права – эксперимент был бы излишним. Эшкрофт и я проводили его несколько раз. Все работало без осечки, но даже имитация выглядит неприятно; один раз мы начисто снесли у манекена голову. Если бы Мэдж Мэйнард выглянула из окна… – Тут он махнул рукой в сторону дома и проревел: – Ничего не надо показывать, они понимают. Кингсли, унесите обратно манекен. Сержант Дакуорт, закройте окно и уходите оттуда. Капитан Эшкрофт, ступайте, исчезните, рассыпьтесь.
Но тут, – продолжал он, обращаясь к своим спутникам, – мы должны упомянуть миссис Хьюрет, которая практически видела, как совершилось убийство, ни разу не заподозрив при этом Крэндалла. Насколько серьезно она строила глазку Мудрецу из Голиафа, мы никогда не узнаем; с тех пор, как ее выписали из госпиталя, она отказывается отвечать на вопросы.
И все же мы знаем, что произошло. Перед наступлением сумерек в тот вечер, когда все было сделано, Крэндалл поднялся в свою комнату. За ним последовала миссис Хьюрет. Она посмотрела сквозь замочную скважину, и он знал, что она может это сделать. Она не могла войти; несмотря на то что он нам сказал, он все же предпринял предосторожности и запер дверь.
Он ходил от одной стены до другой, притворяясь, что читает книгу о шахматах. Ей было видно его, как показала она сама, когда он подходил к левой стене комнаты: стороне с окном, выходящим на флагшток, стороне, с которой он собирался запустить свой смертоносный снаряд. Он стал маниакально решителен, проявив ту отчаянную смелость, которую убийцы часто проявляют в такие минуты. И он выпустил свою молнию.
Никакое «невозможное» убийство (стоил ли мне это повторять!) никогда никем не совершалось. Заметьте! Если в такой сухой день я сам пройдусь по поверхности из раскрошенных устричных раковин, – вот таким образом, – даже с моим весом я не оставлю различимых отпечатков. В этих местах пушки-призраки грома часто слышны без всякого дождя. А погода в пятницу (помните?) обещала быть хорошей. Когда наш отчаянный убийца устраивал свой смертельный капкан накануне ночью, он не мог ожидать короткой, яростной грозы, которая промочила землю. Но к тому времени он зашел уже слишком далеко, чтобы отступить.
Если вы снова последуете за мной в задний сад, – продолжал доктор Фелл, направляясь задом, остальные трое потянулись за ним следом, – я приложу все усилия, чтобы завершить свой рассказ.
Можно заметить, в скобках и с извинениями, что я никогда не мог понять, каким образом было совершено преступление, пока мы не нашли ту фотографию в Форт-Молтри; я слишком внимательно смотрел в противоположную сторону. Если Крэндалл вовсе не собирался морочить себе голову старыми страшилками или смертью коммодора Мэйнарда, то я занимался этим слишком усердно.
Определенные первоначальные идеи, вкупе с дневником юной леди за 1867 год, породили невероятную путаницу. Газетные отчеты сообщали, что коммодор Мэйнард лежал в месте, куда не доходил прилив. В то же время те же самые отчеты упоминали о наличии небольшой кучки водорослей на берегу выше тела. Ясно, что водоросли были вынесены туда приливом, как это обычно бывает; ясно также, что вода поднималась выше, чем кто-то мог заметить или ожидать. Мне казалось, что кузен-неудачник Мэйнард, приблизившись в небольшой лодке по мелководью, должен был нанести удар коммодору со стороны, с какой тот не мог его видеть.