В горячих сердцах сохраняя... (сборник)

Наконец мы достигли окрестностей сентраля Пальма—Моча, расположенного на западном склоне горы Туркино. Здесь нас необычайно радушно встретили крестьяне.
Немного отдохнув, мы снова тронулись в путь. Местный крестьянин Эмилио Кабрера сообщил нам, что Лало Сардиньяс со своими бойцами находится неподалеку от его дома, и 16 июня состоялась встреча нашего небольшого отряда с отрядом Лало Сардиньяса из колонны Фиделя, Лало имел приказ дожидаться здесь противника. Отряд батистовцев во главе с Санчесом Москером был окружен колонной Фиделя в долине реки Пальма—Моча, но вырвался из окружения и сейчас намеревался напасть на нас с другой стороны. Но теперь у нас было достаточно сил, чтобы разгромить этот отряд.
  
Николас Гильен
   
Яркий ковер цветочный…
 
 
 
Яркий ковер цветочный
 
Куба ткала в апреле.
 
Снова, набравши силу,
 
листья зашелестели.
 
Но со свободой Кубы
 
Север не мог смириться.
 
Вот и плывут пираты,
 
или — верней — убийцы,
 
чтобы вонзить с размаху
 
Острову нож под сердце.
 
Север уже ликует:
 
«Некуда Кубе деться!»
 
Долларами платили
 
купленным негодяям.
 
Вот они и храбрятся:
 
«Кубу с землей сровняем!»
 
Только ведь зря хвалились
 
горе—герои эти:
 
встретили их кубинцы
 
дружно в штыки и в плети.
 
Свищут над полем пули,
 
ищут спасенья тати,
 
верят, что примет море
 
их, распахнув объятья.
 
Но корабли исчезли,
 
канув навек в пучину.
 
Те, кто боялся смерти,
 
в море нашли кончину.
 
Вечная жизнь героям!
 
Трусы, себе заметьте:
 
только лишь тот бессмертен,
 
кто не боится смерти!
 
 
  
Батисту не обмануло…
 
 
 
Батисту не обмануло
 
предчувствие урагана.
 
Одна у него надежда —
 
на крылья аэроплана.
 
Задал стрекача Батиста,
 
почуяв: пора настала.
 
Батисту сопровождает
 
лишь свита из генералов.
 
У трапа стучит от страха
 
зубами черная свора.
 
Напившись народной крови,
 
покинул Гавану ворон.
 
Летят ему вслед проклятья,
 
летевшие вслед и прежде.
 
Но только теперь на Кубе
 
распахнута дверь надежде.
 
Трясется Батиста в страхе,
 
дрожит вся его охрана:
 
одна лишь у них надежда —
 
на крылья аэроплана.
 
А улицы расцветают
 
улыбками и речами,
 
целуясь и обнимаясь
 
с повстанцами—бородачами.
 
И если скорбят — то только
 
о тех, кто в сраженьях пали.
 
Но пали, добыв победу, —
 
и ей рукоплещут пальмы.
 
Победа пришла, победа!
 
Разбуженный этой вестью,
 
поднялся Марти над Кубой
 
в алмазном венце созвездий.
 
Масео воскрес. Мачете
 
в руках у него лучится.
 
Марти и Масео — рядом,
 
как крылья одной жар—птицы.
 
 
  
И зерен больше в початке…
 
 
 
И зерен больше в початке,
 
и виноградин в грозди,
 
чем воинов в группе Фиделя,
 
с «Гранмы» сошедших грозно.
 
Толкают их в спину волны,
 
но герои шагают прямо,
 
безусые лица суровы,
 
и сомкнуты брови упрямо.
 
Над ними москитов тучи,
 
трясина мягка как вата,
 
а смерть наблюдает за ними,
 
одетая в форму солдата.
 
От крови краснеет берег,
 
повсюду раненых стоны,
 
герои сражаются насмерть,
 
пытаясь прорвать заслоны.
 
И лишь немногие вышли
 
живыми из этого боя,
 
в горячих сердцах сохраняя
 
память о павших героях.
 
Народ им выходит навстречу,
 
кругом царит оживленье,
 
ликующий слышится голос,
 
повсюду — цветы и пенье.
 
По зову горячего сердца
 
уходят герои в горы.
 
Над ними сияет солнце
 
и птичьи слышатся споры.
 
Призывный голос Фиделя
 
звучит на горной вершине:
 
«Мы спустимся с гор к победе,
 
нас много будет в долине».
 
 
  
Хесус Диас
 
Не убьешь!
   
1. Бандиты
 
Человек лег лицом в грязь, которая еще совсем недавно была руслом ручья, и безуспешно пытался отыскать остатки воды.
— Тварь!
Слово ударило хлыстом, и тело лежащего вздрогнуло, как от электрического тока.
— Малыш?! — вскрикнул он, еще не видя говорившего. Потом быстро повернулся и — уперся лицом в дуло автомата.
На какое—то время он замер, как загипнотизированный, не в силах отвести глаз от поблескивающей стали. Затем неожиданно выбросил правую руку, чтобы схватить свой автомат, но чей—то ботинок пресек эту попытку, вдавив его пальцы в грязь.
— Паскуда! — выругался Малыш и ударил его ногой в живот. — Ну и паскуда же ты, Петух!
Удар заставил его сжаться. Он повернул голову и увидел, как в воздухе сверкнул плевок Малыша. В следующее мгновение он ощутил противно—липкое прикосновение к своей щеке.
— Думал, нам крышка?
Он повернулся в другую сторону, на голос.
— Лоло?!
— Тварь ты, Петух!
Его снова били словами. И снова он впился взглядом в дуло «Томпсона».
— Прощайся с жизнью.
Он отвернулся — перед глазами возник тупой носок ботинка.
— Твое последнее желание?
Взгляд опять уперся в дуло «Томпсона».
— Повесить или расстрелять?
Тупой нос ботинка не шевельнулся.
— Что передать семье?
Дуло «Томпсона» оставалось неподвижным.
— Так—то, не будешь паскудой!
Тупой нос ботинка был на месте.
— Дерьмо!
Дуло «Томпсона» медленно опускалось к его лицу.
— Пусти… пусти…
Он с трудом пошевелил левой рукой, пытаясь отвести дуло. Малыш, не давая ему коснуться автомата, сделал знак Лоло, и тот убрал ботинок. Тогда он начал переворачиваться, преследуемый дулом, которое опускалось все ближе и ближе, пока наконец не уперлось ему в лоб.
— Он не на предохранителе, Малыш. Я снял его с предохранителя. Так что ты с ним не шути.