В горячих сердцах сохраняя... (сборник)

  
Анхель Аухьер
   
Яхта«Гранма»
 
 
…Она достигла Лос—Колорадос, продолжила свой путь по Сьерра—Маэстре и плывет вот уже семнадцать лет…
 
Фидель
 
 
 
Когда она уткнулась в пески Белиза,
 
из Туспана внезапная зима
 
вонзила в воздух тысячи иголок,
 
из дождя построила завесу,
 
и туман густой навесил покрывало…
 
когда она уткнулась в заросли
 
мангровых [14] лесов Лос—Колорадос.
 
Карибское море — море пиратов —
 
ниспослало штормовую бурю,
 
чтоб преградить ей путь;
 
течение в заливе ее швыряло
 
на песок и скалы…
 
когда она уткнулась на рассвете в берег
 
в тот день, второго декабря
 
(прошло с тех пор уж двадцать лет).
 
И солдаты, уставшие
 
от дней холодных и голодных,
 
прошли сквозь чащу
 
мангровых лесов и одолели
 
скалы,
 
ощетинившиеся острыми камнями…
 
когда кормой уткнулась в берег родины
 
и не остановилась «Гранма».
 
Она по—прежнему плыла без остановки
 
по морю неспокойному истории,
 
поднимаясь на могучих волнах
 
Революции,
 
которые Фидель, его герои,
 
народ его
 
отвагою своею всколыхнули,
 
отвагою, накопленной за сотни лет
 
невиданных сражений.
 
Сегодня, якорь бросив
 
у сердца своего народа,
 
она плывет и дальше…
 
И над кормой ее вознесся
 
наш флаг прекрасный,
 
овеянный свободой.
 
 
  
Осязаемый Остров
 
(отрывок из поэмы)
 
 
 
Они могут прорвать, пробравшись как тени,
 
водную гладь пограничного пояса.
 
Они могут прийти, неся смертоносный груз,
 
по этой широкой дороге,
 
что прокладывает море
 
на каждом участке побережья.
 
Они могут атаковать твои рассветы
 
и мирный день
 
усеять детскими трупами,
 
уничтожить сады и парящих в небе
 
сизокрылых голубей,
 
воздух отравить ядовитыми газами.
 
Могут, но твоя земля —
 
первая свободная территория Америки.
 
остров легендарных мамби.
 
На твоей земле негодуют
 
даже камни.
 
Деревья и ветер,
 
все, что вдохновляет тебя
 
на ратный подвиг,
 
поднимаются навстречу захватчикам:
 
слившись с землей, люди с полей
 
сжимают винтовки мозолистыми руками;
 
люди, зажигающие зеленое пламя
 
тростниковых плантаций,
 
стоят на страже, крепко держа винтовки;
 
те, кто обрабатывает сахар,
 
держат в руках винтовки;
 
те, кто ведут трактора в поле,
 
держат возле себя винтовки;
 
те, кто в море ловит рыбу,
 
не расстается с винтовкой;
 
шахтеры, уходящие в забой,
 
берут с собой винтовки;
 
рабочие, строящие дома, мосты
 
и воздвигающие светлое завтра,
 
крепко держат в руках винтовки;
 
портовые рабочие,
 
механики и металлурги,
 
учителя, рабочие
 
табачных фабрик,
 
юноши с книжками,
 
массы рабочих
 
вырываются из твоих недр,
 
крепко держа в руках винтовки.
 
Огонь пулеметов и базук,
 
зенитных пушек,
 
самолетов и танков
 
сливается в единый поток свинца.
 
И движется он
 
безудержной лавиной,
 
по многострадальной земле,
 
пока не исчезнет с нее
 
последний захватчик
 
и пока его кости
 
не превратятся в пыль,
 
смешавшись с песком,
 
что разносится ветром
 
под твоим всепобеждающим светом.
 
Могут снова прийти
 
и ночь преступлений,
 
и алчная смерть,
 
изрыгающая вонючее прошлое
 
на золотистые пляжи.
 
Могут снова прийти,
 
но ты воздвигаешь на их пути
 
стены из песка и камня,
 
ты воздвигаешь морскую стену,
 
чтобы с моря захватчик не смог проникнуть.
 
Могут, конечно,
 
но ты им роешь могилы
 
в мангровых лесах и трясине,
 
где их черная кровь
 
превращается в ил.
 
 
 
А в это самое время
 
на звездном апрельском небе —
 
это весна всех людей —
 
победа зажигает зарю
 
и лучи восходящего солнца,
 
прорываясь
 
сквозь шквал огня и стали,
 
простираются далеко
 
за это побережье,
 
за твои золотистые пляжи,
 
несгибаемая Плая—Хирон.
 
 
  
Че — Живет!
   
I
 
 
 
Удар раздался в воскресном воздухе
 
(воскресный день прозвучал, как удар).
 
Раздался удар, словно кто—то упал в ущелье
 
(это с силой ударился тот незабываемый воскресный
 
день).
 
Сильный удар прогремел по долине
 
(это воскресенье прокатилось эхом),
 
и впивается звук в остроконечные вершины
 
горных хребтов
 
(это воскресный день цепко держится в памяти),
 
растекается по континенту,
 
пересекая моря, сотрясая волны,
 
и приводит в дрожь народы на Земле.
 
Грохочет удар, словно катятся горные глыбы,
 
словно бурные реки, выходящие из берегов,
 
перекатывают с силой гигантские валуны.
 
От удара брызжет алая кровь,
 
и ее тяжелые капли сотрясают сердце.
 
Этот удар прозвучал в воскресенье,
 
эта октябрьская кровь на карте мира
 
оставила несмываемое кровавое пятно.