Танец сакур (СИ)
Мыслей не было, сначала не было даже боли — огромная давящая пустота, блаженный вакуум, который может разорвать тебя на части.
Глава 18
Удивительно, но бывает — что-то предвещает несчастье: интуиция, какие-то странные знаки, а вот счастье удается предчувствовать редко, даже огромное ослепительное счастье, как то, что сейчас испытывала Лиза. Она хотела смеяться, танцевать на одной ножке, выйти на улице и прокричать мрачной и суетной Москве о самом большом счастье в своей жизни. Казалось, даже снег стал каким-то особым, хрустящим с бриллиантовым блеском, и смог обрел тонкий ароматы надежды.
Беременность, 8 недель — и это вместо безнадежного диагноза, который Лиза приготовилась стойко пережить, изыскивая средства обмануть природу. Она-то шла на прием к гинекологу за рекомендациями по поводу лечения и перспективами будущего ЭКО, а в итоге услышала то, о чем даже боялась мечтать.
Это было почти противоестественно — как же так, тот человек, связь с которым чуть не лишила ее радостей материнства, сделал ей самый дорогой подарок на свете? Можно было поверить в легенду о двух половинках — в ситуации, когда шансы забеременеть даже с помощью ЭКО были куда ниже среднего, Корнилов, ничего не планируя и не думая ни о чем, вот так просто сделал ее будущей матерью. За это она готова была простить Алексею абсолютно все, хотя он и не нуждался в ее прощении.
Лиза выслушивала рекомендации, сведения о необходимых анализах, старательно кивала, глядя на чуть удивленного врача, и не в силах сдержаться несколько раз спросила: «То есть я точно беременна? И все хорошо? Никакой ошибки быть не может?». Врач терпеливо объяснял ей, что да точно, а насчет того, все ли будет хорошо, еще нужно провести некоторые исследования, но оснований опасаться чего-либо нет. И вот, спустя некоторое время, Лиза сидела в своей машине, сжимая в руках бумажки с лучшим вердиктом на свете. Конечно, сама бы она запланировала беременность на чуть более поздний срок, чтобы успеть решить все вопросы с магазином, запустить его и посвятить себя ожиданию будущего материнства, но разве в этом случае можно было на что-то роптать? Да и плохи те планы, которые не поддаются корректировке.
А вообще прежде, чем думать о планах, нужно еще раз проверить услышанное от врача. Ее гинеколог, конечно, хорош и работает в одном из лучших акушерских центров Москвы, но сейчас Лизе нужно только самое надежное и экспертное мнение. Доктор Курцер — человек-легенда, сначала безжалостно поборовший младенческую смертность в Москве, а затем смело ввязавшийся в акушерство как в бизнес, с отличным, кстати, коммерческим успехов. Любимец жен политической и финансовой элиты, он-то ей и нужен. Конечно, не уровень Лизы, чтобы зайти к нему так просто, но всегда можно что-то придумать. Лиза медленно выкрутила руль и отъехала от клиники, принадлежащей тому же самому Курцеру. Можно обратиться за помощью к Кате, которая, ожидая близнецов, наблюдалась у него, но, кажется, она придумала более короткий путь. Зинаида Абрамовна — супруга Курцера, постоянная клиентка «Весны» — замечательный врач-педиатр, по словам Кати, оказалась совершенно не готова к роли жены известного мужа, которого посещал сам Президент, а журнал «Форбс» признал чуть ли прорывом года. Лиза помнила, как она с чувством удивления смотрела на полную женщину, растерянно озиравшуюся в сияющих залах «Весны», где с вешал на посетительниц смотрели наряды размером не больше 46. Тогда Лиза, даже допуская, что эта совсем не гламурная и на первый взгляд не богатая женщина, не купит у них ничего, бросилась к ней из желания помочь почувствовать себя хоть чуть-чуть лучше. Спустя три года Зинаида Абрамовна, приобретшая светский лоск, гордо выгуливала наряды Red Valentino и, приходя в «Весну» доверяла одной только Лизе.
Пользоваться своим знакомством было как-то неудобно, но жизнь и здоровье ребенка стоили любых неудобств.
И все-таки сложно даже поверить, что она станет, вернее, уже стала беременной женщиной, а довольно скоро станет и мамой — услышит писк своего сына или дочери, возьмет на руки крошечное существо, самую лучшую часть ее самой и Корнилова, что уж тут скрывать. Радость пронзила Лизу от макушки до кончиков пальцев, а ведь еще вчера будущее виделось в самых мрачных тонах. Странный и пугающий звонок Марины, ненужная надежда, которой веяло от слов «женщина, которую он считает, что любит», мрачного вида мужчины, материализовавшиеся на пороге ее квартиры, едва она успела войти. Список имен, фамилий и фото тех, кто будет ее охранять. От кого или от чего охранять? От отца Саюри — женщины, которую Корнилов по-настоящему любил и смерть которой переживал, истязая себя, а, как оказалось, и ее.
Красавица-японка, хрупкая жемчужина, которую он мечтал любовно растить и подгонять под себя, словно в насмешку чем-то похожая на нее. Бледная кожа, черные волосы — маска, за которой Алексей не видел ни Лизы, ни Кейко, маска, за которой так хотелось угадать ту, которой дарил свою любовь.
Кейко была иллюзией, это Лиза понимала и сама, не претендуя ни на что, кроме мимолетного физического тепла. Но вот те дни в Гибралтаре и потом в доме его родителей в Марбелье, удивительные часы на склонах багряных Альп — Лиза верила, что тогда Алексей был именно с ней, а не с кем-то из своего прошлого или, еще хуже, из своих фантазий.
Все было тщетно — он любил загадочную Саюри, а Лиза имела неосторожность напоминать ее. Хотелось разом порвать со всем, что хоть как-то связывало ее с маленькой гейшей или нежной девочкой из приличной японской семьи. Лиза вошла в ванную — стеклянные, с золотыми и серебряными крышками баночки на полке — одни японские названия и имена: Shiseido, Kanebo, Kenzoki. Она не хотела видеть ничего, что бы напоминало об этой проклятой стране, которую никак не убьют ни землетрясения, ни финансовые проблемы. Резким движением Лиза сгребла все эти баночки и колбочки в пустой пакет, желая как можно скорее вынести из дома, и заменить безопасными французскими и американскими именами. Уничтожить свою косметику было слишком просто — из зеркала на нее смотрело бледное лицо с теперь уже ненавистными черными волосами. Нужно постричься и покраситься — посетила Лизу безумная идея. А что? Будет блондинкой с короткой стрижкой. В жизни же должно быть место чему-то новому. Лиза, пребывая в каком-то лихорадочном возбуждении, бросилась звонить в салон красоты — трубку долго не брали, ничего странного в половине двенадцатого ночи никто и не ждал ее звонка. Возбуждение ушло так же быстро, как и накатило. В конце концов, если она изменится внешне, разве тем самым не признает, что Корнилов те недолгие минуты близости был не с ней, а с девушкой из своих фантазий? Лиза устало поднялась с дивана и пошла расставлять на свои старые места ни в чем не повинные флаконы японских кремов и масок.
Сейчас все это казалось далеким и смешным, происходившим словно не с ней, а с какой-то другой несчастной и потерянной девушкой. Теперь перед Лизой стояли совсем другие вопросы и она горела желанием решить их как можно лучше.
Нежно-розовое солнце медленно опускалось за горизонт — все на Сент-Барте было на редкость предупредительным и деликатным, даже солнце. Это утомляло. Светлана Геннадьевна и Марина с детьми сидели возле бассейна во внутреннем дворике виллы в стиле техасского ранчо.
— И как Алексей с его тонким вкусом в архитектуре мог купить это сооружение? Оно же абсолютно не вписывается в пространство? — проговорила Светлана Геннадьевна. Конечно, были куда более важные вопросы, чем спор о вкусовых пристрастиях сына, но она боялась их задавать.
— Ну, я думаю, это была одна из любимых Алексеем насмешек над всеми вокруг и над самим собой, — ответила Марина, протягивая руки к смешно ковыляющей по траве дочери. Та медленно делала пару шагов и оседала на коленки, но не плакала — улыбалась. После той жуткой истерики в самолете, Варя не плакала больше ни разу, словно гордилась тем, что спасла взрослых и саму себя.