В плену у призраков

На ней платье, какие обычно одевают девочки на первое причастие, с бледно-голубым бантом на груди. Она немного старше мальчика. Руки ее сложены на груди, как для молитвы. Темные волосы обрамляют мертвое лицо, и в этот момент она словно воплощает спокойствие и похожа на спящего невинного ребенка. Хотя она лежит абсолютно неподвижно, играющий в уголках рта свет создает впечатление, что она изо всех сил старается подавить улыбку.
Но мальчик, несмотря на свое нежелание поверить в это, знает, что в этой бледной оболочке нет жизни. Даже более чем ее неожиданное и мучительное отсутствие, в этом его убедили все те горестные и печальные обряды, которые происходили в последние два дня и еще не были завершены. Он наклоняется к ней совсем близко, лоб его морщится от отчаяния и тоски. Он хочет произнести ее имя, но горло перехватывает от чувства беспредельной жалости. Он моргает, пытаясь прогнать слезы с глаз. Он склоняется еще ниже, будто осмеливаясь вдруг поцеловать мертвую сестру.
И ее глаза вдруг широко распахиваются.
Она улыбается, и лицо ее вдруг теряет свою невинность.
Рука ее вздрагивает, словно в стремлении коснуться его.
Мальчик застывает на месте. Рот его раскрывается, губы растягиваются, обнажая зубы, и лишь через одно-два мгновения с губ его срывается замерший на них крик, который затем переходит в визг и разрезает царящую в доме мертвую, звенящую тишину.
Крик его постепенно стихает, растворяется в воздухе, в то время как разум ищет убежища за черной стеной забвения...