Чисто еврейское убийство
"Вот это да! - изумилась я. - Жизнь преподносит сюрпризы один за другим. Как интересно жить на белом свете, когда вокруг умирают другие..."
Народ спешил в столовую, некоторые останавливались около плаката, другие мельком бросали взгляд и шли дальше. Возле меня остановился пожилой кибуцник.
- Ай-ай-ай, - покачал он головой, - ведь наш Абрамчик - единственный сын своего папы. Какие он писал рассказы на идише! Ди рецд аф идиш? спросил он меня.
- А биселе.
Откуда я могла знать идиш, если на нем говорили лишь бабка с дедом, да и то так, чтобы внучка не поняла.
В большом обеденном зале стоял ровный гул. Большие подносы из нержавейки были заполнены творогом. Я насчитала четыре вида. Взяв немного сырковой массы с изюмом, я добавила крутое яйцо, апельсиновый сок, несколько черных маслин и села за большой стол, за которым уже сидели четверо кибуцников. На столе в двух плетенках лежали маца и свежие булочки. Взяв одну из них, я принялась за еду.
Разговаривали степенно и неторопливо. Не сильно вслушиваясь в беседу и поняв по отрывкам фраз, что речь идет о сыне лауреата премии Пулитцера, я решила внести свою лепту:
- Насколько мне кажется, ваш кибуц скоро разбогатеет...
- Почему? - удивились мои соседи.
- Ну как же, из ваших слов я поняла, что у покойного писателя был только один сын? Значит все наследство и авторские права останется ему и он отдаст их в кибуц. Верно? У вас же такие правила?
Кибуцники переглянулись. По выражению их лиц я поняла, что ляпнула что-то не то. В очередной раз... Как бы спохватившись, один из них пробормотал: "Возможно, возможно..." - и они быстро перевели разговор на нечто нейтрально-тракторное.
Ковыряясь вилкой в сырке, я кляла себя за очередную глупость. Ну разве можно быть такой наивной? Поверила во всеобщее равенство и братство! "Что положено цезарю, то не положено воспитательнице Анат..."
x x x
Израильское разгильдяйство не действует выборочно. Поэтому следователь приехал не в восемь, а в начале одиннадцатого, и мы тем временем слонялись вокруг местного клуба, топтали траву и ругались по поводу испорченного отдыха.
Следователь явился в сопровождении уже знакомого нам секретаря кибуца Боаза и зашел в клуб.
Нас впускали по одному. Первой Боаз пригласил Тамару.
Белесая Паола удивленно спросила по-английски:
- О чем он будет меня спрашивать? Я же не знаю иврита.
Давид, обнимая ее за плечи, мрачно добавил:
- Ты еще шведского консула позови. Пусть полюбуется.
- Что вы волнуетесь? - не выдержала я. - Он только спросит и все.
- Как долго это все будет продолжаться?.. - простонал Рон. - я уже видеть этот кибуц не могу! Скорей бы домой.
Дверь отворилась и из клуба вышла заплаканная Тамара. Мы бросились к ней:
- Что случилось?
- Тебя что, обвиняют?
Тамара замахала на нас руками:
- Женю арестовали!.. - зарыдала она в голос и упала ничком на траву. Ее плечи мелко тряслись.
- Что она сказала? Валерия, переведи, - просили меня мои ивритоязычные друзья. Денис перевел, но от этого легче не стало. Кто такой Женя, у нас не было никакого понятия.
- Это мой муж! - сквозь всхлипы пробормотала Тамара.
- Как муж? - я была в недоумении.
- Ничего не понимаю. - Давид подошел поближе. - Твой муж не умер?
- Муж в Кишиневе. Это город такой в бывшем Союзе, - пояснила я, опасаясь, что мои друзья не слыхивали о существовании Молдовы.
Некоторое время Давид молчал. По лицу было видно, что он пытается увязать Кишинев с покойным Йоси.
- Тогда как его арестовали? - поинтересовался Денис. - Или молдавская полиция действует настолько оперативно?
После Тамары на допрос позвали почему-то Рона - видимо его длинные патлы вызвали у секретаря кибуца подозрение. Рон нехотя поднялся с пальмового пенька и направился в клуб. Мы проводили его взглядом и снова повернулись к Тамаре.
- Он здесь, - Тамара понемногу приходила в себя, - уже два дня. И арестован по подозрению в убийстве Йоси. У него нет алиби.
- Постой, - остановил ее Денис, - так Йоси все-таки убили?
- Отравили, - отрешенно сказала она, - цианистым калием. Или он сам отравился.
Догадка молниеносно пронеслась у меня в мозгу:
- Так это было не лекарство! - торжествующе произнесла я. - Яд!
- Понесло... - сокрушенно заметил мой друг.
Рон вышел, за ним с промежутками в пять минут, зашли все остальные. Я была предпоследней.
Процедура оказалась скучной и тривиальной. Следователь, небольшого роста плотный мужчина с залысинами, задал мне несколько ничего не значащих вопросов. Ответив: "Нет, не видела, не была знакома, не имею понятия кто убил и за что...", - я расписалась в протоколе и вышла на свежий воздух.
Последним зашел Денис и через несколько минут допрос был закончен. Тем временем новость, которую сообщила Тамара, захватила всех.
Мы уселись вокруг пенька и начали обсуждать. Пришлось Тамаре выложить и про виагру, и про баночку. Я только молилась, чтобы она не сказала, что одну таблетку дала мне.
- А откуда ты его вообще знаешь? - вдруг спросил Тамару Давид.
- Он иногда заглядывал в наш предвыборный штаб. Там и углядел меня.
- Интересно, - произнес в раздумье Марк, - что "марокканцу" делать в "русском" штабе? Уж не думал он, что у него есть шансы?
- Много ты знаешь, - возразила она ему, - Откуда ты взял, что он "марокканец"? Его фамилия Шлуш и его предки совсем не из Марокко, а из Алжира, очень богатая семья, они даже построили один из кварталов Тель-Авива. А "марокканцев" в штабе, между прочим, тоже было видимо невидимо...
- А вот именно на него ты и обратила внимание, - я поспешила внести свою лепту.
- Ну и что! - ответила Тамара с вызовом. Видимо ей неприятно было находиться в центре нашего внимания. - Йоси совсем не был похож на выходца из Северной Африки.
Мне, чтобы не усугублять, осталось лишь кивнуть в ответ.
x x x
Было время обеденного перерыва. Мимо нас сновали кибуцники, изредка бросая равнодушный взгляд. Нам тоже было пора собираться и идти в столовую.
- Кажется я видел того, кто выходил из вашего домика, Тамара, - вдруг неожиданно сказал Марк.
- Как?! - мы все встрепенулись.