Сердцеед

— Поскольку вы не стреляли из пистолета, а ведь вы не делали этого, я предлагаю вам не брать на себя вину за случившееся. Роберт и Фрэнк виноваты во всем. Никто не мог предотвратить то, что случилось. И вы в том числе.
Очевидно, она не знает всех подробностей, подумал Чейз. Слоун наверняка не распространялась на этот счет.
— Так. Теперь давайте займемся делами, пока остальные журналисты не догадались, что происходит на самом деле. Я обещала вам эксклюзивное интервью, и я сдержу свое слово.
У него перехватило дыхание. Она собиралась рассказать ему семейную историю после того, что он сделал.
— Простите, но я не могу согласиться на это, — сказал он.
Неужели он произнес эти слова? Он отказался выслушать семейную историю? Историю, которая досталась ему такой дорогой ценой? И почему он чувствует, что поступает правильно?
Мэдлин покачала головой, ее глаза горели.
— Не глупите. Другие репортеры оторвут эту историю с руками и не будут задавать лишних вопросов. Это возможность для вашей карьеры, и вы должны воспользоваться ею. Почему вы отказываетесь?
Чейз подошел к ней:
— Вы добрая женщина, Мэдлин, но вы знаете так же хорошо, как и я, я должен был быть со Слоун, когда в нее стреляли. И я должен был предотвратить это. По крайней мере мог бы быть там.
Она подняла тонкую бровь:
— Разве я просила вас стать тенью Слоун? По-моему, я хотела, чтобы вы просто присмотрели за ней. И вы прекрасно справились со своей задачей.
Почему она так хитро улыбается? И почему она так напоминает ему Райну с ее сватовством?
— Я провалил это задание, — покачал он головой.
— Вина не лучшая спутница жизни. — Мэдлин тяжело вздохнула.
Она взяла блокнот с отрывными желтыми листами и ручку, повернулась к нему и подала ему все это:
— Прямо сейчас я предлагаю вам слушать и делать заметки. А после у вас будет время проанализировать себя. Моя дочь не заслужила мужчину, который беспрестанно копается в прошлом.
Несмотря ни на что, Чейзу хотелось поаплодировать этому представлению.
— Итак. — Она села на стул и скрестила ноги. Это присущее только женщинам движение не сочеталось с ее жесткими и прямыми словами. — Мой муж скоро будет здесь и дополнит мою историю, так что самое время делать заметки. — Она откинулась на спинку стула и посмотрела на него. — Или вы предпочитаете магнитофон?
Чейз ухмыльнулся:
— Вам бы встретиться с моей матерью.
— Думаю, мы бы поладили. У вас еще будет время нас познакомить. В другой раз.
Спустя несколько часов у Чейза на руках была история семьи сенатора, рассказанная его женой и им самим. Его карьера журналиста была гарантирована. Он сел за бумаги, чтобы привести их в порядок.
Это была грустная история любви — Самсона, Майкла, Жаклин, Мэдлин, а теперь и Слоун. У избирателей сенатора Карлайла будет непростой выбор: либо встать под его знамена за честный поступок по отношению к дочери, либо отвернуться от него из-за обмана. В конце концов, Чейз понял, что, даже если сенатор и преследовал политические цели, когда женился на Жаклин, он все же любил ее. В итоге он спас ее от отца, который психологически сломал бы ее.
Версия Чейза не была ничем подкреплена, но даже в таком виде она оправдывала сенатора Майкла. Самсон тоже пришел к нему и рассказал свою часть истории, но он больше не походил на грустного, никем не понятого в Йоркшир-Фоллзе человека, которого всегда знал Чейз.
Да и сам Чейз больше не походил на сердцееда, как в шутку называли его братья. И оба они должны благодарить Слоун. Но если Самсон нашел ее, то Чейз снова остался один, не найдя удовлетворения ни в своей личной жизни, ни в работе.
Его будущим была Слоун, но как убедить ее в этом? Видимо, подумал он с иронией, талант его матери мог бы здесь пригодиться.
Слоун проснулась, вздрогнув. Учитывая, что она все еще была в больнице, она высыпалась или по крайней мере хорошо спала между процедурами по измерению температуры и сменой капельниц. Она не знала, что разбудило ее, но что-то ее явно разбудило. Она открыла глаза и поняла, что лежит лицом к окну, а через опущенные жалюзи ярко светит солнце. Уже наступило утро. Она попыталась пошевелиться и поморщилась, поняв, как измучено ее тело и какую боль это ей причиняет.
Она позвала медсестру, решив принять только половину назначенных обезболивающих. Ей хотелось, чтобы в последние часы ее пребывания в Йоркшир-Фоллзе голова оставалась ясной. Родители заберут ее сегодня домой.
Приглушенный шум привлек ее внимание, и она осторожно повернула голову к двери, ожидая увидеть медсестру с иглой в руках. Вместо этого она увидела незнакомого мужчину в темном костюме, сидящего около кровати и смотрящего на нее в полной тишине.
— В следующий раз вам следует осторожней проходить мимо открытого окна, юная леди, — посоветовал он сердитым, но знакомым голосом.
— Самсон! — Он был так не похож на себя, но его голос не узнать невозможно.
— Что случилось? Ты не узнала своего старика? — спросил он в своей обычной манере. Но дальше его голос смягчился. — Я надеюсь, ты довольна видом человека, который произвел тебя на свет? — спросил он и жестом указал на свой костюм, рубашку и галстук. Краска смущения залила его чисто выбритые щеки, но, к его чести, и Слоун отметила это, он не отвел глаза.
Слоун тут же увидела блеск в его глазах, особенно заметный теперь, когда его лицо не скрывала борода, а волосы были чисто вымыты, пострижены и уложены.
К ее горлу подступил комок, но она заставила себя проглотить его.
— Мне не важно, как ты выглядишь, — искренне сказала она. — Я просто хотела увидеть своего отца.
Он улыбнулся ей, и она снова удивилась, как же он привлекателен.
Он протянул ей дрожащую руку:
— Твой папа с тобой.
Она поймала его большую ладонь на полпути и сжала ее. Теперь она удостоверилась, что от того старика, которого она увидела в первый раз, не осталось и следа. Она понимала Жаклин, влюбившуюся в этого человека, который пожертвовал своей жизнью ради отца-игрока и больной матери. И хотя ему и пришлось о многом пожалеть, он никогда не станет винить в этом своих родителей.
Слоун боялась задать ему вопрос, который так и висел в воздухе, потому что теперь, когда она нашла этого человека, ей не хотелось снова потерять его.
— И что дальше будет с нами?
— Решай сама.
Она улыбнулась. Как и Чейз, он был немногословен, но, впрочем, как и Чейз, умел поддержать разговор. Однако он не оттолкнул ее от себя, и это означало, что этот грубоватый и загадочный человек вошел в ее жизнь. Облегчение и счастье накрыли ее волной, так что даже закружилась голова.
В дверь кто-то постучал, и в палату вошла медсестра с подносом в руках.
— Утренние лекарства, мисс Карлайл, — сказала она деловым тоном, чем привела ее на грань нервного срыва. Ей так хотелось уйти отсюда как можно скорее!
— Не могли бы вы зайти чуть позже, пожалуйста? — Хотя она сама позвала ее, сейчас ей нужно было окончательно прояснить ситуацию с Самсоном.
— Ты уверена? — спросил он. — Это не преступление — признаться, что ты еще слаба.
Она засмеялась, пока медсестра стояла и ждала ответа.
— Я уверена в этом. И я обещаю, что как только мы закончим наш разговор, я приму лекарства. Я не собираюсь строить из себя мученицу. Просто я хочу немного побыть со своим отцом.
Самсон посмотрел через плечо на медсестру.
— Вы слышали мою дочь, — сказал он с гордостью. Он снова посмотрел на Слоун, как будто хотел увидеть одобрение в ее глазах.
Она сжала его руку, а большего для счастья ему было и не надо. Но он еще не ответил на ее вопрос. Она спросила, что будет с ними дальше.
— Где ты будешь жить? — спросила она, когда медсестра вышла. Она живо припомнила руины, которые остались от его дома.
Его взгляд заметался, он явно занервничал.
— То, что я скажу тебе, наверное, тебя шокирует, — предупредил он.
— Даже не могу представить себе чем, — сказала она. — На моем пути было столько крутых поворотов, так что я справлюсь.