Вокруг Ордынки (Портреты)
- В любой книге при желании можно обнаружить опечатку. Пусть самая незначительная, но она всегда найдется.
- Хорошо, - сказали ему приятели, - а сколько времени тебе на это потребуется?
- Я полагаю, самое большее - час.
- Давай поспорим на литр водки. Мы тебе сейчас дадим книгу. Если ты в течение часа найдешь в ней опечатку, то мы тебе ставим литр. Если не найдешь, ты нам ставишь. Идет?
- Идет, - сказал старый наборщик.
Тогда его молодые коллеги, посмеиваясь, открыли сейф и вытащили оттуда сверток. В нем была уникальная книга - напечатанная едва ли не в единственном экземпляре, золотой краской, на лучшей бумаге недавно принятая "сталинская конституция". А предназначался этот уникальный экземпляр для витрины в советском павильоне на Всемирной выставке. Разумеется, там было выверено все до последней запятой.
Старый наборщик тщательно вымыл руки, уселся за стол и развернул пергаментную бумагу...
- Ну, привет, - сказали ему приятели, - через час купишь нам водку...
Но они не успели дойти до двери, как услышали голос старика:
- Постойте, постойте...
И он указал им на титульный лист. Там в слове "ГосполиТиздат" вместо первой буквы "т" была напечатана буква "п"...
Легко вообразить, что бы произошло, коли "сталинская конституция" с подобной опечаткой попала на витрину в парижском павильоне. Кто-нибудь из эмигрантских журналистов это бы заметил и предал гласности. После чего все люди, так или иначе причастные к выпуску книги, были бы объявлены "вредителями" и отправлены в ГУЛАГ... А может быть, и прямо на тот свет. Так что надлежало бы купить старику не литр водки, а целую цистерну.
Ростислав Борисович Климов - один из самых занятных собеседников, каких я знаю. Он не просто умен и остер, в некоторых случаях он прибегает к особенному приему, который сам называет - "трогать за вымя". Что это означает, легче всего показать на примере.
Как-то в коктебельский дом Габричевских была приглашена супруга знаменитого балетмейстера Игоря Моисеева - Тамара. В те годы она была хозяйкой самой большой тамошней дачи, одевалась с вызывающей роскошью и соответствующим образом себя вела. За столом она сейчас же объявила присутствующим, что только что вернулась из Испании.
- Простите, - обратился к ней Климов, - а в каком качестве вы там были?
- Я была в Испании с нашим ансамблем, - отвечала важная гостья.
- Простите, - опять заговорил он, - с каким это "вашим ансамблем"?
- С Государственным ансамблем Игоря Моисеева.
- А! Это который - "Березка"?
- Да нет же! - с возмущением возразила дама.
- Понимаю, понимаю! - подхватил Климов. - Вы из Ансамбля песни и пляски Советской Армии...
- Ничего подобного!.. У нас свой ансамбль...
- Значит, есть целых три таких ансамбля: ваш, "Березка" и этот армейский?
- Ну конечно!
- Это очень интересно, - продолжал Климов. - Вы, пожалуйста, меня простите. Я в этом совсем не разбираюсь... Так, значит, это все разные ансамбли?..
- Да, разумеется!
- Простите, а чем они все-таки отличаются друг от друга?
Ну и так далее... Разговор еще некоторое время продолжался в этом же русле, а затем Ростислав Борисович несколько переменил тактику. В течение второй половины вечера он то и дело просил у Тамары Моисеевой прощения: дескать, он вовсе не хотел ее обидеть, он просто очень далек от балетного мира и т. д. и т. п.
Вот что означает выражение Климова - "трогать за вымя".
XIII
У моего приятеля Олега Стукалова, мужа Ольги Северцовой, в шестидесятых годах был автомобиль - серая "Волга". Наличие этой машины предопределило появление в доме Габричевских весьма занятного человека - шофера по имени Тихон Иванович Касаткин.
Стукалов познакомился с ним в день приобретения своей "Волги", тот стоял возле автомобильного магазина среди прочих водителей, предлагающих свои услуги покупателям. Тихон Иванович осмотрел машину, сел за руль и повез хозяина на дачу в Переделкино. Они с Олегом понравились друг другу, и Тихон Иванович взялся постоянно следить за состоянием этого автомобиля.
Тихон Иванович был из тульских мужиков - высокого роста, щекастый и лысоватый. Голос у него был низкий и с хрипотцой, говорил он напевно, с весьма характерными интонациями, да к тому же то и дело прибегал к "ненормативной лексике".
Основным местом его работы было авиационное министерство, Тихон Иванович возил какого-то тамошнего начальника, про которого, в частности, говорил:
- Такой, понимаешь, человек - заместитель министра... И такое, понимаешь, у него горе - теща на ходу ссытся...
Тихон Иванович показывал нам фотографию, где они были сняты вдвоем. И если бы на этот снимок взглянул кто-нибудь совсем посторонний, то он бы затруднился определить, кто - шофер, а кто - заместитель министра.
Почти все истории Тихона Ивановича были в той или иной мере драматичны. Он, например, говорил:
- У нас в министерстве кассир, понимаешь, семьдесят три года... Овдовел, да и женился на сорокалетней, понимаешь, бабе... Мы ему говорим: "Петрович, как же ты справляешься?" А он нам отвечает: "Пусть струны порваны, аккорд, понимаешь, еще рыдает..."
Или такое:
- У меня в квартире сосед, летчик, понимаешь, испытатель... Тут приходит пьяный, на ногах не стоит... В комнату к себе зашел, так и повалился на застеленную кровать... И все отверстия у него открылись... Утром жена взяла покрывало, одеяло, подушку - все прямо на помойку... А потом и говорит ему: "Ты - подлец неисправимый..." И ушла. Так он теперь и живет один... "Ты, говорит, - подлец неисправимый"...
Тихон Иванович был мужик неглупый и с хитрецой. Меня он называл Мишей, композитора Н. Н. Сидельникова - Колей, а Стукалова, как хозяина, непременно Олег Николаевич.
Помню, подъехали мы на машине к сельскому магазину. Тихон Иванович был за рулем, а в непосредственной близости от него какой-то местный парень усаживался на велосипед и в то же время засовывал в карман только что купленную бутылку водки. Тихон Иванович повернулся к нему и своим хриплым голосом громко произнес:
- Опять пьянствуешь?!
Малый вздрогнул и чуть не выронил свою бутылку.