Попасть в империю
В зале поднимается шум и суета. Стражники начинают стенать и плакать; до все стороны бегут визири; император, у которого, по-видимому, случился припадок, выгибается дугой и колотит по полу руками и ногами, выкрикивая что-то нечленораздельное.
Малрини с удивлением взирает на эту сцену; внезапно он чувствует, как кто-то крепко берет его за руку. Это верховный теканотис.
— Уходи, — говорит ему великий визирь. — Иди туда, откуда пришел, и больше не возвращайся. Уходи прямо сейчас, пока император не пришел в себя. Он больше не должен тебя видеть. Уходи немедленно. — Визирь качает головой. — Чикаго! Он захотел увидеть Чикаго! Безумец! Безумец!
Малрини не нужно просить дважды. Два стражника подхватывают его под руки и быстро выводят из зала; затем его тащат по бесконечным переходам дворца, через огромную арку и вышвыривают на площадь перед входом во дворец.
Полдень. Пятьдесят два часа давно прошли; проход между двумя мирами закрыт.
«Уходи», — сказал ему верховный теканотис. А куда? В Афганистан?
И тут, к своему великому изумлению, Малрини видит линию раздела, по-прежнему сияющую в небе к востоку от города. Значит, с Чикаго что-то опять произошло, пока он сидел в каменном мешке. И значит, он, кажется, все-таки вернется в свой Чи. Он вновь увидит и Петлю, и футбольную команду «Медведи», и Водяную башню, и ресторанчик Чарли Троттера, все-все-все. И Малрини со всех ног — словно за ним гонятся черти — бросается к берегу моря, расталкивая прохожих. На этот раз он возвращается с пустыми руками, но ведь все-таки возвращается!
Он проносится по улице Восточного Солнца. Врывается в гавань и радостно окунается в золотистый свет «линии».
И оказывается в чудесном лесу, где растут самые высокие деревья в Калифорнии. Стоит удивительная тиши на. Слышится пение птиц, жужжание насекомых.
О черт, думает он. Где же Чикаго?
Он недоуменно оглядывается по сторонам. «Линия» исчезла, как и столица империи. Вокруг одни деревья. И больше ничего. Ничего. Он идет вперед, на восток. Проходит полчаса, но его по-прежнему окружает лишь девственный лес. Наконец, спотыкаясь о корни, он выходит на берег гигантского озера, и вдруг ужасная правда накрывает его, словно огромная волна.
Ну конечно. Произошел сдвиг во времени.
Вероятно, «линия» закрылась строго по расписанию, но затем вновь немного приоткрылась, из-за чего империя также переместилась в какой-то другой сектор, очень далекий от его времени. Ведь и сама империя появлялась у них в Чикаго то во времена правления Василия Третьего, то Миклоша, то Картуфа Несчастного, гак почему бы и Чикаго не превращаться то в Чикаго-1996, то Чикаго-1990, а то и Чикаго-2013…
Таким образом, он мог попасть в год 1400 нашей эры, а мог и в год 1400 до нашей эры. Впрочем, какая теперь разница? До 1883 года на берегу озера Мичиган не будет никаких поселений.
Произошел временной сдвиг. Он слышал о таких вещах. Один из так называемых случаев «один на тысячу», который, как ты надеешься, уж с тобой-то не произойдет никогда. А с ним взял и произошел. Он знавал торговцев, которые так и не вернулись из империи. Он считал их глупцами, и что же? Он сам такой же глупец. Интересно, сколько он здесь протянет, питаясь ягодами и грибами и гоняясь за оленями? Влип, ничего не скажешь.
И все же в глубине души он оптимист. Надежда умирает последней. Рано или поздно, говорит он себе, на небе вспыхнет золотое свечение, и вернется империя, он перейдет через «линию» и войдет в сверкающий город, чтобы потом, живя где-нибудь тайком, ждать, когда появится настоящий Чикаго, куда он непременно вернется.
Вернется, рано или поздно.
А может быть, и нет.