Рунный след
Купца мучила одышка, он задыхался в душной маленькой комнате и постоянно отирал пот со лба. Славке все время казалось, что однажды толстяк не успеет и накапает на рекомендательное письмо.
— Сами подумайте, караваны сейчас если и пойдут, то разве что на Тирмский базар да на границу с Сизелией. Кто же после больших дождей в такой путь отправится? Тем более, в долг. Нет, вряд ли кого подрядите. Можете, конечно, в зале потолкаться, да толку? Я и сам посчитаю, — купец начал загибать толстые, как сосиски, пальцы, — Господин Вад ушел в сторону Тирма, братья Фленты с ним, Макл, Севен, Влодин — все ждут, когда чуть подсохнет, и тронутся в Порт-Сиз, а Жент, — толстяк не договорил, махнул рукой. — Да что считать? Нет, никто туда сейчас не соберется. А искать среди тех, кто победнее да делами не повязан, я вам не советую. Одни в долг не пойдут, не хватит денег риск оплатить. Другие… — купец на мгновение опустил тяжелые веки, — есть люди, в нашей гильдии не состоящие, да опыт в делах имеющие. Только не пришлось бы потом вдвое больше заплатить. Ждите, как княжеский караван пойдет в Стальное на открытие торгов. Тогда можно будет поискать, но это еще не скоро будет.
Славка посмотрел на сгорбившегося Влада и потянул со стола бумагу. Тошно ему сделалось как никогда. Рекомендательное письмо безжалостно смял, запихивая под рубашку.
На крыльце постояли, не в силах расстаться с последней надеждой. Алька сказала звенящим голосом:
— Какой черт нас занес в Сердце Лабиринта!
Славка кивнул: да, не будь предсказания, все могло повернуться по-другому.
Влад спрыгнул с крыльца и бросился в толпу. Это было так неожиданно, что за ним побежали не сразу. Когда добрались до коновязи, Влад уже скакал к одной из улочек. Мелькнул — низко наклонившись к седлу, наездник посылал коня в галоп, — и скрылся за поворотом.
— Куда он? — не понял Алешка.
— Хоть бы не в замок, — Славка торопливо отвязывал коня.
— Да кто его туда пустит! Проветрится и вернется. Это он с отчаяния, — уверенно сказала Алька.
— Ну хорошо, кабы так, — недоверчиво пробормотал Славка.
…Влад вернулся в трактир на закате, ребята уже извелись от ожидания. Грязный с ног до головы, он, отмахнувшись от вопросов, пошел наверх.
— Где ты был? — преградил ему дорогу Славка, положил вытянутую руку на перила.
— Где был, там уже нет, — огрызнулся без особого запала Влад.
— А все-таки? В замке?
— Да успокойся ты! Просто по улицам шатался. Пусти, — Влад резко ударил его по руке, преграждавшей лестницу.
Петер осуждающе поцокал. Он относился к гостям дружелюбно, вслушивался в разговоры и был в курсе большинства дел. Конечно, о своем происхождении ребята не трепались, но с выдуманной Талемом легендой хозяина ознакомили.
— Зачем так расстраиваться? — покачал лысой головой Петер. — Все будет, все в свое время будет. А вот давайте пирог с рыбкой, а? Только из печи, аромат — аж дух захватывает!
Алька называла хозяина «обжорным алкоголиком», и это странное словосочетание характеризовало трактирщика очень хорошо. Если кто-то глушил горе вином, то Петер это делал исключительно с помощью кулинарных изысков. Хозяин как-то со вздохом поведал гостям, что когда гулял на свадьбе дочери, то был худее чуть ли не втрое, и рядом со своим молодым зятем смотрелся совершенно несолидно.
Влад не соврал: он действительно просто мотался по улицам. Привык так проводить время, когда дома спал пьяный отец. Но в отличие от родного города, в Отин-граде он вел себя намного тише. Это дома знаешь, когда можно нарываться, а когда нет. А тут какой-нибудь знатный дурак полоснет мечом — и готово.
Видеть никого не хотелось. Поднималась обида: ну почему вот этот на свободе, а Костя в рабстве? Почему судьба распорядилась именно так? Как будто мало было того, что скрипача когда-то продали отдельно.
К вечеру от голода подвело желудок, вот и пришлось возвращаться. Лошадь неторопливо тащилась по улочке, она тоже устала месить грязь. Влад сидел, сгорбившись — Аскар долго бы ворчал, увидев такую посадку. Равнодушно смотрел по сторонам, выхватывая кусочки непривычной жизни: карету со сломанным колесом, вокруг которой суетились рабы; витрину оружейной лавки; телегу с мешками — пахнуло копченой рыбой так, что слюнки потекли.
Возле одной из лавок Влад остановил лошадь и спрыгнул на землю. Подошел поближе, оперся руками о колени и уставился на безделушку: на большой ракушке сидел верхом мальчишка и дул, как в рог, в крохотную раковину. Был ли это мифический герой, или просто выдумка художника, Влад не знал. Но мальчик показался ему похожим на Костю, тот так же запрокидывал голову, когда говорил о чем-то хорошем. «Вот бы подарить ему такое!» — загорелся Влад. Тем более, Костя говорил, что у него день рождения в начале сентября. Если считать по местному календарю, то чуть больше месяца осталось. Влад никогда не понимал, зачем дарить сувениры, когда есть более нужные вещи. Но эта раковина, словно светящаяся изнутри, и беззаботность мальчишки, сидящего на таком ненадежном пьедестале, казались созданными именно для Кости. Скрипач никогда не уронит такую хрупкую вещь из чутких пальцев.
Лошадь недовольно толкнула Влада в плечо, и мальчик нехотя отошел от витрины. Денег все равно нет, незачем и мечтать. А ко дню рождения он придумает, что подарить, главное — успеть выкупить друга до сентября.
— Господин Петер, вы не посоветуете?.. — спросил Славка, когда половина пирога уже была съедена.
— Да был бы повод, а совет всегда найдется. Какой же трактирщик без совета!
— Скажите, как можно заработать в вашем городе, если единственное, что я умею, — хорошо фехтовать?
Хозяин задумался, покусывая палочку для письма. Он подсчитывал доходы своего заведения, путался в простейшей арифметике, сопел и тоскливо вздыхал. Поводу отвлечься обрадовался и обдумывал вопрос неторопливо.
— Разве что в Гильдии наемников, — наконец решил он. — Но я не слышал, чтобы туда брали детей.
— Киллеров, что ли? — у Альки от подобного предложения брови взметнулись вверх.
— Каких таких киллеров? — не понял Петер.
— Она имеет в виду наемных убийц, — пояснил Славка, украдкой показывая Але кулак.
Хозяин расхохотался от души и чуть не смахнул бумаги на пол:
— Ох! Хорошенькое было бы дельце, если бы душегубцы гильдию основали! Какая прибыль казне, да и страже работы меньше. Да нет, что вы! Через эту гильдию нанимают охрану купцы или кто дом сторожить желает, а бывает, и учителей в семьи побогаче зовут. Самим с отпрысками заниматься недосуг, а воинов воспитать надо.
— А как найти эту Гильдию? — Славка подсел ближе к трактирщику.
Тихонько зашел Геша, примостился у двери на лавочке, вытянул ноги в грязных чунях. Алька подумала: может, лучше уйти? Не любила она, когда Геша вот так пристраивался в зале. Того и гляди, рассказывать начнет. Говорил конюх всегда об одном: как был в плену во время мятежа, да как громили у него на глазах город и сжигали женщин с детьми. Даром что косноязычен, но как начнет вспоминать, что несчастные перед смертью кричали, так Альку мороз по коже дерет. Как только Талем умудрялся с Гешей по-доброму разговаривать! Он же и про Линту рассказывал. Трактирщик старался не слушать, уходил куда подальше. Но Альке Гешино бормотание словно само в уши лезло. Девочка как-то спросила Петера, почему тот не запретит рассказывать об этом. Хозяин ответил, что так велел Талем:
— Говорит, сидит это в ем и словно горячим пузырем надувается, давит все время и жжет. Вот, мол, пусть и говорит, выпускает потихонечку. Я и не мешаю, он моей покойной тетке сыном приходится, а больше родственников и нет.
В Гильдию наемников отправились вдвоем, только Славка и Алешка. Сима даже и не пыталась, и так ясно — ей туда дороги нет.
В отличие от резиденции торговцев, перед зданием было пусто. Да особо и не разгуляешься — дом стоял в тупичке, впритык к небольшой конюшне. Лошадей мальчишки оставили там, пришлось отсыпать услужливому пареньку меди. Судя по его судорожным движениям и частым поклонам, с деньгами переборщили. Славка пожалел, но как-то мельком. Не до того, от волнения его познабливало.