Приключения 1972—1973 (Сборник приключенческих повестей и рассказов)
Залаял Султан, коротко, беззлобно. Донесся приглушенный крик Ромашки. Я подошел к окну.
Под окном хаты в большой луже стоял босой, в одних трусах мальчишка, а около него ворчал и скалил зубы Султан. От хлева в пестром коротеньком платье бежала Ромашка. Зачем же спешил сюда ночью, под дождем парнишка? Что так оживленно, размахивая руками, втолковывает он сейчас Любе? И раньше я замечал, что Ромашка часто шепчется с деревенской детворой, но не придавал этому никакого значения.
Я сел на лавку и начал обуваться. Восьмилетнее существо не кинется через ночной лес по пустякам, да еще в грозу, в одних трусах. Случилось что-то серьезное, надо быть готовым.
Вдали прозвучал раскат грома. Гроза уходила на запад, через границу.
Хлопнув дверью, в хату вбежала Ромашка. Взвизгнув, вскочила Агатка.
—
Одевайся скорее, пойдем на кордон, надо спасать лесника! — быстро проговорила Люба. Дверь в сени приотворилась, и в хату проскользнул мальчишка-гонец, озябший и мокрый.
Я зажег свечу. Кожа на правом ботинке засохла складками, ногу обувать больно.
—
Иди сюда, парень! Садись рядом со мной, погрейся. Я тебя оботру немного…
—
Некогда! — оборвала меня Ромашка. — Гена сейчас же побежит на заставу!
—
Что случилось, Люба?
Ромашка кружила по хате, как-то по-детски прижав кулачки к груди. Я ни разу не видел ее такой взволнованной.
—
В грозу явились на кордон к леснику бандиты Ясючени. Во время дождя они собираются удирать за границу. Проводником должен стать лесник, иначе они его убьют… Ты обулся? Пошли!
О глушчанском леснике Семене Недбайло ходили легенды, и, хотя старухи называли его «лешим», окрестные дети любили лесника. Был Недбайло одинок, отлично знал лес, да и ребятам преподавал уроки природы, у него на кордоне всегда дневали и ночевали мальчишки.
Согласится ли лесник оплатить свою жизнь предательством и проведет Ясюченю через границу? Едва ли. Но какие же муки ему придется испытать!
—
Ты давно убежал из лесниковой хаты?
—
Не… — тянет мальчишка и сопит простуженным носом. — Как пришли бандиты, они дядьку Семена стали бить. А лесникову собаку, нашего Воронка, застрелили, он шибко лаял. У них своя собака, как волк, страшная… Я в чуланчике спал, тихонечко выскользнул — ив лес к тете Любе…
Мои ботинки зашнурованы, пистолет на месте. Можно уходить. Лес в Ленинград пошел, наша командировка кончилась. Сразу же со станции позвонить пограничникам. Они без нас справятся с бандитами и спасибо нам скажут…
—
Пошли! — командует Ромашка.
—
Куда?
—
Как куда?! — возмущается Люба. — На кордон, спасать дядьку Семена! Я же о том давно толкую!
—
Но что мы сможем сделать против пяти бандитов?
—
Побачим… — твердо говорит Ромашка и, выхватив из-под стола свою кошелку, добавляет:
—
У меня есть граната, а у тебя… перекосы!
На плечи мальчишки Люба накидывает свою косынку, ту, в которой шеголяла в Минске, затем нагибается и, глядя в глаза Гене, говорит:
—
Милый мой, хороший… Беги скорей на заставу!
—
Боюся… — шепчет Гена, — там лес дюже густой…
—
Надо, Гена! Слышишь? — произносит Ромашка и гладит мальчика по голове.
Молчит Гена, жмется к Любе, переступает с ноги на ногу.
—
Пошли! Я Султана возьму с собой…
Мелкий-мелкий, словно водяная пыль, продолжается дождик. По сумрачному лесу петляет узкая тропинка. Впереди быстро идет Ромашка, рядом с ней, у ноги, бежит Султан. Я еле поспеваю за ними. Никакого плана действий у нас нет. Все будет решено на месте. Если Гена побежит напрямик к заставе, минут через сорок он встретит пограничников, через час они будут здесь. Мне надо удержать Ромашку от драки каких-то шестьдесят минут.
Впереди мелькнул огонек — показалась лесникова хата. Сквозь серебристую сетку дождя лесная полянка с пышными, немятыми травами, невысокий плетень, обвитый хмелем, хатка с соломенной крышей, огонек в маленьком окошке казались игрушечными. Вокруг стояла тишина. Мелкие дождевые капельки не шумели, тихо опускаясь на ветки дубков, окружавших поляну. Мирная, красивая картинка. А что сейчас творится в хате?! Какие муки терпит дядька Семен! А может, бандиты уже пьют с ним самогон на мировую?
Если нас поймают, то у Ясючени не будет времени тянуть из нас жилы, скоро рассвет, самое время переходить границу. Ясюченя как-то говорил крестьянам, что ему нужны лишь мертвые коммунисты. Нас просто убьют, без всяких допросов, на ходу. Убьют и сделают отметку в записной книжечке для отчета зарубежным хозяевам. Нет, так запросто мы в бандитские руки не отдадимся!
—
Подожди, Люба, — говорю я шепотом, — не ходи дальше. Там у бандитов собака Валет. Будем отсюда наблюдать за хатой.
—
Меня Валет не тронет, — спокойно отвечает Ромашка. — А Султан останется с тобой!
Люба наклоняется к своей собаке, треплет ей уши, тихо приказывает:
—
Сидеть, Султан! На месте! Слышишь?
Возможно, у Ромашки уже сложился план действий,
но мне она не захотела его выложить — знала, не соглашусь.
—
Сидеть, Султан! — еще раз повторила Люба и затем вышла на поляну. Я хочу кинуться за ней, схватить за руку, удержать, но внезапно вижу слева от нас, в кустах, какое-то движение, чей-то- силуэт. Возможно, там стоит бандит на посту и сейчас он целится в спину Любе…
Выхватив пистолет, прыгаю в кусты, отвожу ветки. Там испуганно жмется к деревцу старый знакомый — пионер Гена, тот, который сейчас должен быть на подходе к пограничной заставе.
—
Ты, Гена? На заставу не пошел?
—
Одному страшно…
—
А как же дядька Семен?
—
Так его вызволит Люба. Она все може!..
Бедняга Гена боится лесных чудищ и верит в чудеса. Люба все может… Поэтому он побежал искать спасения у Ромашки и ночью боялся далеко от нее отойти. Поймет ли он, став взрослым, что сегодня поставил под удар любимого человека?
Осторожно сквозь рваные облака выглянула серебристая луна. А мелкий дождик не перестает. Но светлей стало на поляне, отчетливей видна движущаяся фигурка девушки с кошелкой.
Внезапно заворчал Султан, привстал и напрягся, как перед прыжком. Я потрепал его по холке и ухватил за ошейник. Единственное, что может помочь Любе, — тишина.
Вдруг от хаты метнулась к Ромашке большая серая собака, наверное бандитский Валет. Султан искоса глянул на меня и, наверное, зевнул: неужели ему запретят встать на защиту хозяйки? Я прошептал: «Сидеть, Султан! На месте!»
Ромашка увидела Валета, но не замедлила шаг. А бандитский Валет встал, не добежав нескольких шагов, и отпрыгнул в сторону, когда Люба, идя по тропинке, приблизилась. Валет не лаял и не рычал, похоже, он был в недоумении: перед ним был чужой человек, но кинуться на него почему-то не хотелось.
Ромашка прошла к хате, поднялась на крылечко. Почему же она не подошла сначала к окошку, посмотреть, что там делается? Хоть бы не потеряла разум и не открыла дверь!
—
Гена, беги на заставу! Сейчас гады схватят Любу…
Ничего не отвечает мальчишка и, наверное, даже не слышит меня. Может, он уверен, что от прикосновения ее 1^уки могут рассыпаться стены хаты, ниц упасть враги? Малыши верят любимым людям и наделяют их сказочной силой. Если бы, если бы…
Мне показалось, что скрип двери донесся до нашей опушки. Люба и собака исчезли. Почти сразу же в хате раздался приглушенный выстрел. Я рванулся через поляну. Дверь была приоткрыта, но я приник к окну.
—
Понимаешь, девочка, я мог тебя убить, — басил кто-то в хате. — Ты входишь без стука, и я стреляю. Хорошо, что ты маленькая и пуля легла повыше головы. Но как ты сманила моего Валета? Видишь, он лег передо мной, знает, что его будут наказывать.