Приключения 1972—1973 (Сборник приключенческих повестей и рассказов)
Цепь замкнулась.
—
Вы еще прошлой осенью пытались выудить у Лоренц драгоценности. После этого произошло убийство. Об этом мы еще поговорим отдельно.
Теперь Дзенис сидел, удобно откинувшись на спинку стула. Он говорил негромко. Инус, прищурив глаза, слушал. Трубек стоял, прислонясь к косяку двери, и с интересом наблюдал. Соколовский, расположившийся с магнитофоном у окна, держал в левой руке магнитофон, а правой подстраивал аппарат.
—
На лестнице вы услышали разговор, — продолжал Дзенис. — Вам стало ясно, что в тот раз жертвой стала не Лоренц и что в настоящий момент она находится в Паланге. Вновь появилась возможность завладеть драгоценностями. Но на пути оказалась врач Страуткалн. У вас не было сомнения в том, что она отправится в прокуратуру. Этот визит грозил сорвать ваши планы. Вам требовалось любой ценой выиграть время, хотя бы один день, хотя бы несколько часов. Поэтому на следующее утро вы взяли машину, изменили номер и подстерегали Майгу Страуткалн. Как только она вышла из троллейбуса и собралась перейти улицу, вы сбили ее и скрылись. Да, кстати, куда вы запрятали красный «Москвич»?
Инуса этот внезапный и теперь такой второстепенный вопрос словно вырвал из кошмарного сна.
—
Запрятал? Никуда не запрятал. Поставил на стоянке у вокзала и ушел.
«Вот это номер! Милиция прочесала весь район. А посмотреть на стоянке никому в голову не пришло».
—
Где вы взяли «Запорожец» для поездки в Палангу?
—
У меня есть доверенность на машину инженера Страуткална за то, что ремонтирую. Вчера утром позвонил ему на работу, сказал, что друг выписался из больницы, надо отвезти его в деревню.
—
Значит, о второй машине подумали заранее?
—
Я понимал, что после наезда на красном «Москвиче» далеко не уедешь.
—
Куда дели «Запорожец» после возвращения из Паланги?
—
Поставил возле нашего дома. Страуткалн вечером собирался на рыбалку.
—
А потом отогнали «Москвич» в гараж?
—
Я пошел, за ним попозже, когда стемнело. Боялся, что милиция нашла машину и следит. Походил вокруг стоянки, ничего подозрительного не заметил. Ну и рискнул. Другого выхода не было. Заехал в тихий переулок, смыл с номера краску и в гараж. Вот и все.
У Инуса медленно опустились плечи. Дзенис печально покачал головой.
—
Нет, друг любезный, не все. Мы только начинаем. Нам еще надо поговорить о Тамаре и о многом другом.
Инус поднял мутные глаза и уставился на Дзениса взглядом смертельно усталого человека.
3
Дзенис тщательно готовился к следующей встрече с обвиняемым. Он собрал сведения об Альфреде Инусе, порасспросил о нем его сослуживцев, выяснил, с кем тот водит дружбу, поговорил с родителями, покопался в архивных материалах. И, как на смоченном проявителем листке фотобумаги все отчетливей прорисовываются детали и контуры снимка, так и в этом деле одно за другим всплывали новые обстоятельства.
Был ранний утренний час, когда милиционер ввел Альфреда Инуса в кабинет. Врывавшийся через окно шум улицы приглушал монотонный стук пишущей машинки в соседней комнате и мешал думать. Дзенис притворил окно и перевел взгляд на арестованного. Он рассматривал его долго и пристально, точно видел впервые. Затем без обиняков приступил к допросу, словно это было продолжением прерванного разговора.
—
Каким образом, Инус, вам стало известно о драгоценностях Алиды Лоренц?
Арестованный старался избежать взгляда следователя.
—
Кто-то разболтал. Даже не помню кто: давно это было.
—
А как вы познакомились с Зиткаурисом? Помните?
—
С Зиткаурисом?
Первые же вопросы Дзениса выбивали Инуса из седла. Он пытался выиграть время, лихорадочно думал. Но помощник прокурора не давал опомниться.
—
Неужели забыли Зиткауриса?
Молчание.
—
Ведь у него вы прожили почти год. Могу вам показать выписку из домовой книги.
Инус чувствовал себя как под микроскопом.
—
Что вы пристали со своим Зиткаурисом? Ну жил там. Грех разве? — От прежнего самообладания ни следа. — Я же признался, подписал протокол. Да, наехал на машине на Страуткалн, пытался выжать у старухи золото, ранил вашего адвоката. Мало вам еще? Судите быстрей, посадите и отвяжитесь от меня. Больше мне признаваться не в чем. Ясно вам? Не в чем!
Дзенис не перебивал, дал разрядиться его взвинченным нервам. Затем подал Инусу стакан воды.
—
Успокойтесь и держите себя как подобает мужчине. Конечно, вас будут судить. Но до этого нам необходимо кое-что выяснить.
—
Вы же все и так знаете, все пронюхали. Чего еще надо?
—
Узнали мы действительно немало, — согласился Дзенис. — Но я хочу уточнить некоторые обстоятельства. Скажите, Инус, где вы жили раньше?
—
В деревне.
—
В Мадоиском районе?
—
Да!
—
И в Ригу прибыли три года назад?
—
Да! Надоели деревенские радости. Манили огни столицы.
—
Почему же вы поселились в Ляудобелях?
—
Негде было жить в Риге. Милиция не прописывала. Устроился в леспромхоз «Адажи» шофером. Там и с Зиткаурисом познакомился. Дом у него большой, три комнаты. Лес кругом. Старику одному скучно. Он рад был пустить меня к себе.
—
Родители приехали позже?
—
Наверно, через год. Пристроились в дворники, чтобы жилье получить. Я, конечно, сразу к ним прикантовался. Пошел работать в гараж.
—
Слесарем?
—
А чем плохо?
—
Почему же не шофером?
—
Эх, да что уж… Трудно от рюмки отказаться. В совхозе — другое дело. Полтора инспектора на весь район. А в Риге в два счета без прав останешься. Слесарем, оно надежней.
— Оказывается, Инус, вы можете быть откровенным. Скажите, в последнее время вы встречались с Зиткаурисом? — спросил Дзенис.
—
Давно его не видел.
—
Странный он тип, как по-вашему? Не находите?
— Человек как все. Ничего особенного.
— Вы с ним ладили, когда жили у него в Ляудобелях?
—
А нам делить было нечего, не из-за чего и ссориться.
—
Что он вам рассказывал про Алиду Лоренц?
—
Говорил, что она его двоюродная сестра. Сущая ведьма — не баба. Ненавидел ее и клял на чем свет стоит.
—
Стало быть, Зиткаурис в последние годы с ней не встречался?
—
Отчего нет. Бывало, что встречался.
—
Почему же он в тот раз не пошел к сестре сам, а послал вас?
Вопрос был задан так же просто и таким же тоном, как и предыдущие. Однако Инус сразу почувствовал под этой гладью опасный риф.
—
Не понимаю, о чем вы говорите?
—
В октябре прошлого года вы наведались к Лоренц. Так?
—
Кто это вам наговорил?
—
Сама Лоренц. Вот протокол. Она утверждает, что уже тогда вы делали попытку выжать из нее драгоценности, угрожали.
Инус был готов к такому повороту.
—
Врет, старая бестия! Пусть докажет. Кто меня там видал? Никто!
—
Вы сами оставили свою визитную карточку. Опять-таки окурок «Беломора».
—
Вот черт!..
Это вырвалось у Инуса помимо его воли. Сразу стало понятно, что Дзенис плетет вокруг него крепкую сеть. Инус почти физически ощутил незримые тенета, все туже стягивающие его тело… В припадке безотчетного ужаса он с силой рванул на себе воротник рубахи. Оторвалась пуговица, и в наступившей тишине было слышно, как она покатилась по полу.
—
Что уж теперь, — проговорил Инус глухо. — Других жалеть нечего. Все равно мне крышка. И так сидеть. За наезд, за нож. А остальное… — он устало махнул рукой.
Дзенис не перебивал. Было ясно, что перелом наступил, что теперь Инус заговорит без понуканий. Вопрос в другом: будет ли он до конца откровенен?