Литературные манифесты: От символизма до «Октября»
..! Нет!..
Пусть уж лучше поживут словом как таковым, а не собой.
Так разрешаются (без цинизма) многие роковые вопросы отцов, коим и посвящаю следующее стихотворение:
поскорее покончитьнедостойный водевиль —о конечноэтим никого не удивишьжизнь глупая шутка и сказкастарые люди твердили…нам не нужно указкии мы не разбираемся в этой гнилиживописцы будетляне любят пользоваться частями тел, разрезами, а будетляне речетворцы разрубленными словами, полусловами и их причудливыми хитрыми сочетаниями (заумный язык), этим достигается наибольшая выразительность и этим именно отличается язык стремительной современности уничтожившей прежний застывший язык (см. подробнее об этом в моей статье «Новые пути слова» в книге «Трое»). Этот выразительный прием чужд и непонятен выцветшей литературе до нас, а равно и напудренным эго-пшютистам (см. «Мезонин поэзии»).
Любят трудиться бездарности и ученики.
(трудолюбивый медведь Брюсов, 5 раз переписывавший и полировавший свои романы Толстой, Гоголь, Тургенев), это же относится и к читателю.
Речетворцы должны бы писать на своих книгах: прочитав разорви!..
А. Крученых и В. Хлебников
«Слово как таковое», 1913.
Эгофутуризм
Пролог«Вы идете обычной тропой, —Он к снегам недоступных вершин»IПрах Мирры Лохвицкой осклепен,Крест изменен на мавзолей, —Но до сих пор великолепенЕе экстазный станс аллей.Весной, когда, себя ломая,Пел хрипло Фофанов больной,К нему пришла принцесса мая,Его окутав пеленой…Увы! — пустынно на опушкеОлимпа грезовых лесов…Для нас Державиным стал Пушкин,Нам надо новых голосов!Теперь повсюду дирижаблиЛетят, пропеллером ворча,И ассонансы, точно сабли,Рубнули рифму сгоряча!Мы живы острым и мгновенным, —Наш избалованный каприз:Быть ледяным, но вдохновенным,И что ни слово — то сюрприз.Не терпим мы дешевых копий,Их примелькавшихся тоновИ потрясающих утопийМы ждем, как розовых слонов…Душа утонченно черствеет,Гнила культура, как рокфор…Но верю я: завеет веер!Как струны, брызнет сок амфор!Придет Поэт — он близок! близок! —Он запоет, он воспарит!Всех муз былого в одалисок,В своих любовниц претворит.И, опьянен своим гаремом,Сойдет с бездушного ума…И люди бросятся к триремам,Русалки бросятся в дома!О, век Безразумной Услады,Безлистно-трепетной весны,Модернизованной ЭлладыИ обветшалой новизны!..Дылицы. 1911, лето.
IIОпять ночей грозовы ризы,Опять блаженствовать лафа!Вновь просыпаются капризы,Вновь обнимает их строфа.Да, я влюблен в свой стих державный,В свой стих изысканно-простой,И льется он волною плавнойВ пустыне чахлой и пустой.Все освежая, все тревожа,Топя в дороге встречный сор,Он поднимает часто с ложаСвоих кристальных струй узор.Препон не знающий с рожденья,С пренебреженьем к берегам,Дает он гордым наслажденьеИ шлет презрение рабам.Что ни верста — все шире, ширеЕго надменная струя.И что за дали! что за шири!Что за цветущие края!Я облеку как ночи — в ризыСвои загадки и грехи,В тиары строф мои капризы,Мои волшебные сюрпризы,Моя ажурные стихи!Мыза Ивановка. 1909, июнь.
IIIНе мне в бездушных книгах черпатьДля вдохновения ключи, —Я не желаю исковеркатьДуши свободные лучи!Я непосредственно сумеюПознать неясное земле…Я в небесах надменно реюНа самодельном корабле!Влекусь рекой, цвету сиренью,Пылаю солнцем, льюсь луной;Мечусь костром, беззвучу теньюИ вею бабочкой цветной.Я стыну льдом, волную сфинксом,Порхаю снегом, сплю скалой,Бегу оленем к дебрям финским,Свищу безудержной стрелой.Я с первобытным неразлучен,Будь это жизнь ли, смерть ли будь.Мне лед рассудочный докучен, —Я солнце, солнце спрятал в грудь!В моей душе такая россыпьСиянья, жизни и тепла,Что для меня несносна поступьБездушных мыслей, как зола.Не мне расчет лабораторий!Нет для меня учителей!Парю в лазоревом простореСо свитой солнечных лучей!Какие шири! дали! виды!Какая радость! воздух! свет!И нет дикарству панихиды,Но и культуре гимна нет!Петербург. 1909, октябрь.
IV