Олимпиец

Один из конструкторов сопровождал титанового монстра на станцию. Никогда прежде конструктор из технополиса не покидал планету, а для экономии места лететь ему пришлось на грузовике без искусственной гравитации. И теперь на станции, где гравитация уже была, он не выпускал из рук гигиенического пакета и чередовал пояснения с попытками опорожнить и без того пустой желудок.
– Вы хотите поставить разгонные двигатели на кожух? – изумился техник, выслушав Друза. – Вы смеетесь? – Его и без того вытянутое лицо скривилось, будто он собирался в очередной раз блевать. – До какой скорости вы собираетесь разгонять эту штуку?
– Мне не нужен прыжок в гипер, – отозвался Друз. – Просто ускорение, два g достаточно. И капсула не одна, а четыре, по штуке на каждую грань кожуха. Как только на нашего сумасшедшего наденут смирительную рубашку, мы прицепим капсулы и отправим презент, присланный неведомым «доброжелателем», в затяжной полет. Без всяких прыжков, самый тупой полет.
– Лишь бы эта штука не начала вращаться.
– И еще: на днище нужен небольшой движок, чтобы оттащить сюрприз на безопасное расстояние и только после этого врубить капсулы.
– Куда мы ее направим?
Друз на миг задумался:
– Я бы направил ее к звезде Фидес. Но поскольку вероятность того, что «Пыль веков» может как-то повлиять на наше солнце, не равна нулю, а составляет миллиардные доли процента, то отправим ее в пустынный космос с дальним прицелом на черную дыру. Надеюсь, черной дыре эта штука не страшна.
– Я ничего не знаю про черные дыры, – сморщился техник. – Я лишь отвечаю за герметичность кожуха.
Друз повертел объемную вирт-модель, прикидывая, куда именно можно поставить капсулы. В который раз поразился уродству металлического кожуха. Он был прирожденный технарь, по его убеждению, любая удачная конструкция непременно должна выглядеть красиво. Техническое уродство вызывало у него болезненное чувство. Даже если учитывать, что созерцать данную вещь ему предстояло всего несколько часов.
* * *
После того как доставили кожух, на боевую станцию прибыл военный трибун Скрибоний, человек, которому консул поручил командование боевой станцией в случае сражения. Префект Друз мог любой механизм заставить повиноваться, но в военной стратегии и тактике он понимал весьма мало, то есть практически ничего.
Вместе с трибуном прилетели три десятка пилотов.
– А где их корабли? – спросила Лери, рассматривая нашивки прибывших. В основном это были не слишком молодые люди, патриции, из тех, кто избрал своим поприщем какое-нибудь мирное дело, но чьи родители когда-то управляли боевыми планетолетами. В своей новенькой форме они выглядели довольно нелепо, как всегда выглядит ополчение в первые дни войны. – Разве у нас есть боевые корабли?
– Представь, стоят в ангаре, – сообщил Энний. – Когда прежнюю станцию демонтировали, военные катера с нее переместили на наш склад. Так что у нас есть эскадра прикрытия.
«Смертники, – подумала Лери, наблюдая за неуклюжими и неспешными движениями ополченцев. – С другой стороны, они – патриции. И планетолеты со старой станции им знакомы. То есть они будут смотреться в небе не так уж и плохо. Вопрос в другом – что они смогут сделать с современными кораблями колесничих?»
– Мы просто зарядим старые пушки новыми снарядами с плазмой, – ответил Скрибоний на мысленный вопрос Лери. – Должно получиться неплохо.
– На один наш выстрел они ответят тремя, – напомнила Лери.
– Мы выстрелим первыми, – заверил Скрибоний.
* * *
Прежде всего нужно было надеть кожух из двух половин и не стронуть катер с места на причале, после чего заварить стыковочный шов. Как ни странно, все прошло почти без накладок. В кожухе напротив входного шлюза катера было оставлено отверстие для того, чтобы внутрь мог протиснуться лишь один человек в скафандре. Забраться в проклятый катер должен был Друз самолично. Потом, когда префект проверит настройки контуров и выберется назад, в это отверстие зальют амортизационный гель и заварят крышку.
– Все готово, префект, – сказал Энний. – Можете начинать. Расчетное время на операцию двадцать семь минут. Если вы не выберетесь за это время, внутрь зальют гель и заварят крышку.
Скафандр высшей защиты покрыли сверху еще каким-то составом, Друз даже не стал спрашивать – каким. Так же как и не спросил, что вколол ему в вену прибывший на станцию вместе с технарем медик. С собой Друз взял небольшой контейнер с дополнительным энергоблоком и инфокапсулы с программами для тестирования настройки хроноконтуров и для отключения системы, а также ключ с генетическим кодом Артура ЭПа. Всю инфу любезно прислал Корвин. Если следователь по особо важным делам ошибся или какой-то части программы добыть не сумел, то из своего небольшого путешествия Друз уже не вернется. При одной мысли о том, что ему предстоит, префекта бросило в жар.
Где Лери? Почему она его не провожает? Злится? Ах да, она в рубке управления. Сидит за пультом. Держит все под контролем. Ну что ж, тогда в путь…
«В последний путь, быть может», – усмехнулся про себя Друз.
Энний подогнал к причалу двухместный открытый скутер.
«Катафалк прибыл», – Друз уже не замечал, что бормочет эти нелепые фразы вслух, и, значит, по внутренней связи его слышат на станции. Упакованный в контейнер катер выглядел как болезненный нарост на прекрасном и совершенном теле станции. Открытый люк, черный провал. Движок и капсулы присоединены, цистерна с гелем висит тут же рядом на причале. Рядом два техника в скафандрах ждут наготове со сварочным аппаратом. Друз выбрался из катера и ухватился за край открытого люка. Внутри была тьма.
«Я не могу туда… я не вернусь…»
Липкий ужас на миг поглотил его с головой, до обморока. Он пришел в себя лишь после того, как аптечка автоматически впрыснула ему в кровь успокоительное.
Далее он действовал как в бреду. Или во сне. Миновал зазор между кожухом и входным люком. Открыл люк, проник в рубку катера. Светились аварийные индикаторы. Он включил панель. Скользнул взглядом по обозначениям. Нужная панель была справа сверху. Не исключено, что Корвин ошибся и присланный код запустит взрывное устройство. Не думать об этом. Корвин не мог ошибиться.
Друз вызвал голограмму, ввел присланный Марком код и снял блокировку. Контуры были настроены со сдвигом по фазе. Самопоглощение, выработка тета-из-лучения и «Пыли веков». Значит, катер должен был уничтожить только станцию, а потом – начнется вторжение. Друз ничего не говорил, знал, что изображение с укрепленной на шлеме вирт-камеры тут же транслируется в рубку станции.
– Перенастройка не нужна, – сказал он и не узнал собственного голоса. – Отключаю систему.
Он потянулся к управляющей голограмме. Мерзавцы классно устроили ловушку. Если бы кто-то попытался отключить бомбу, не имея кода доступа, то просто перенастроил бы систему на синхронизирующий режим. Тогда – полный улет. А что, если перенастроить контуры и отправить катер в подарок… кому? Колеснице? Неронии? Кто их враг? Или – на Лаций. Уничтожить то, что любишь больше всего. Бред… Перебрал успокоительного. Друз ввел отключающую программу. Испытание закончилось. Испытание могуществом. Никогда не смей… не испытывай себя. Не пройдешь. Не дорос…
Катер слегка качнулся. В чем дело? Неужели время вышло? Друз вцепился пальцами в край приборной панели. Пальцы в перчатках выглядели нелепо, смешно. Что происходит? Начали заливать гель? Да, конечно, заливают гель и задраивают люк. Они не выпустят его наружу. Слишком рискованно. Да, слишком. «Пыль веков…» И отсутствие кислорода. Двойная смерть. Ради трех миллиардов пожертвовать одной жизнью. Почему бы и нет? Какое кому дело, что эта жертва необязательна?
– Лери!
Нет ответа. Ревность… она готова его убить. Она хладнокровно отдаст приказ. Она…
Его бросило в жар, пот струями бежал по коже.
– Почему ты там застрял? Друз, в чем дело? – раздался неожиданно голос Лери. Она кричала? Или это только показалось? – Почему не отвечаешь? Осталось четыре минуты.