Сага о живых кораблях

— Но они не... я не... Послушай, ВС-895, это они преступники, а не я! — воскликнула Нансия.
— Ох... — Ответ Симеона был электронным эквивалентом шепота. — Приглуши свои импульсы, хорошо? Меня едва из капсулы не вышибло.
— Извини. — Нансия взяла себя под контроль и направила к Симеону четкий, сфокусированный луч. — Но я не понимаю, в чем ты меня обвиняешь.
— Я? Ни в чем, Икс-Эн, уверяю тебя. Я просто пытаюсь тебя предупредить, что суд может смотреть на вещи совершенно по-иному. Я не знаю, что собираются сделать твои юные пассажиры, и не особо желаю знать. Ты еще почти незнакома с окружающим миром, иначе ты бы понимала, что большинство мягкотелых тем или иным образом стараются извлечь выгоду из любой ситуации, в которой оказываются.
Нансия обдумала эти слова.
— Ты хочешь сказать — они все такие испорченные?
Симеон хмыкнул.
— Не совсем так, Нансия, но в достаточной степени, чтобы это было интересно. Ты должна понять этих бедолаг. Короткий срок жизни, пять чувств, да и те ограниченные, одноканальная система коммуникации. Я полагаю, что они чувствуют себя обманутыми, когда сравнивают свои возможности с нашими. И некоторые из них компенсируют это ощущение, стараясь получить от жизни как можно больше хорошего.
Нансии пришлось согласиться, что в сентенциях Симеона было много здравого смысла. И, доставляя своих пассажиров по местам их назначения в системе Ньота йа Джаха, Нансия старалась подражать Симеону, сохраняя высокомерную отчужденность по отношению к людям. Поскольку четверо из них все еще считали ее беспилотником, а пятый знал, что она с ним не разговаривает, эта надменность давалась ей довольно легко.
Каждую посадку на планету Нансия превратила в упражнение по расчету времени с точностью до доли секунды и идеальному совмещению орбиты. Это была хорошая практика, она заставляла Нансию сосредоточиться на собственных делах, а не на делах пассажиров, и если из-за необходимости быстро маневрировать их немножко потрясет — что ж, тем хуже для них. Нансия гордилась тем, что само приземление у нее выходило мягким, словно прикосновение падающего перышка к почве. По крайней мере, на Бахати и Шемали все прошло именно так. Но, достигнув Ангалии, Нансия не сумела воспротивиться внутреннему побуждению задать Блэйзу хорошую встряску на спуске. К тому времени, как корабль буквально брякнулся на гору с плоской вершиной, выполнявшую роль посадочной площадки на Ангалии, Блэйз был бледен и весь в поту.
— В этом, — сказал он, собирая свой багаж, — не было никакой необходимости.
Нансия сохраняла ледяное — в полном смысле слова — молчание. На каждый момент задержки Блэйза на борту она понижала температуру во внутренних помещениях на несколько градусов.
— Ты могла бы, по крайней мере, прислать робота помочь мне со всем этим барахлом, — пожаловался Блэйз, хватая синими от холода пальцами коробку с книгокристаллами. — Знаешь ли, ты мне не мать, — заявил он, нажимая кнопку лифта. — Никто тебя не просил выносить суждения по поводу моих моральных воззрений. Точно так же, как никто не спрашивал меня, хочу ли я жить в этой проклятой дыре.
Нансия накренила пол шлюза так, что аккуратно составленные Блэйзом коробки с припасами вывалились наружу, как только сам молодой человек ступил на почву Ангалии.
— Я знаю, что ты думаешь! — кричал он, окутанный облаком красной пыли. — Но ты во мне ошибаешься! Вы все ошибаетесь! Я вам докажу!
Нансия была рада, что в ее задачу не входило забирать отсюда предыдущего чиновника ПТП, того, на смену которому прислали Блэйза. Очевидно, не будучи представителем Высших Семей, этот чиновник намеревался подождать рейсового транспорта ПТП, а не воспользоваться услугами корабля Курьерской Службы. Нансия подумала, что для него это, наверное, тяжело, но ее лично вполне устраивает. Она намерена проследовать прямиком на Вегу-3.3, забрать застрявшего там пилота и вернуться на Центральный за настоящим заданием — и «телом» по ее собственному выбору. Слава богу, она больше не будет заменять беспилот-ник только ради того, чтобы богатые и сильные могли чувствовать себя в безопасности!
Свою ошибку она обнаружила только на полдороге от Ньота йа Джаха до Веги-3.
— Что ты имеешь в виду под «еще одним небольшим поручением»? — заорала она на беднягу Симеона.
— Потише, — пришел негромкий ответ-напоминание. — Это не моя идея, и вовсе незачем так кричать. И вообще какая разница, ты же все равно летишь на Вегу-3.
— Я направляюсь на Вегу-3.3, а не 4.2, — указала Нансия, и это напомнило ей еще об одном поводе для огорчения. — И почему эти люди не могут дать своим солнцам и планетам нормальные названия? Эта нумерация в системе Веги заставляет меня чувствовать себя машиной.
— Они крепко верят в эффективность, — сообщил Симеон. — И в логику. Ты поймешь, что я имею в виду, когда будешь работать в паре с Калебом.
— Хм-м. Ты хочешь сказать, когда я буду перевозить этого человека — это все, на что я согласилась. Эффективность! — проворчала Нансия. — Это новое слово в неправильном использовании Курьерской службы. Лететь в совершенно другую планетную систему и делать дополнительную остановку, чтобы подобрать этого губернатора Трикстоппла и его семью, не говоря уже о том, чтобы кормить их всю дорогу до Центрального. Тратится время, топливо и корабельные запасы. Мое топливо принадлежит Курьерской службе, равно как и мое время!
— А как насчет твоей души? — поинтересовался Симеон, включив луч на нормальную интенсивность. — А, неважно. Я все время забываю, что ты новичок, Икс-Эн. Подожди, пока попрыгаешь по подпространствам несколько сотен лет. Тогда начнешь понимать, что правила могут варьироваться в соответствии с людскими потребностями.
— Ты хочешь сказать — с потребностями мягкотелых, — гордо поправила его Нансия. — Я никогда в жизни не просила сделать для меня исключение или оказать милость, и не собираюсь начинать сейчас.
Ответный импульс Симеона — диссонирующие волны и сталкивающиеся цвета — был электронным эквивалентом чрезвычайно грубого слова.
— Я понимаю, почему психологи сочли, что из тебя и Калеба получится превосходный тандем, — произнес Симеон. К сожалению, на этой реплике он отключил передачу, оставив Нансию недоумевать на протяжении всего времени полета до Веги-3.3. Так почему же психологи сочли уместным дать ей в пару «тело», чьим основным достижением до сих пор была потеря его первого напарника? Неужели что-то было не так в ее деле, какая-то нестабильность, из-за которой ей и назначили такого некомпетентного пилота? Наверняка в ином случае этот мягкотелый Калеб остатки своих дней на Курьерской службе провел бы, выполняя межпланетные прыжки и мелкие задания — вроде этого приказа забрать губернатора Трикстоппла. А Психологический Центр хочет повесить его на нее — вместе с его запятнанным досье! Это было нечестно. Нансия обижалась на это всю дорогу до Веги-3.3.
Первый взгляд на Калеба отнюдь не развеял ее сомнения в уместности этого назначения. В записях Курьерской службы говорилось, что ему всего двадцать восемь лет — молод для мягкотелого, — однако шел он медленно и осторожно, словно усталый старик. Форма Службы смотрелась на нем так, словно была сшита для человека более крупного телосложения. Китель неопрятно висел на широких, но при этом костлявых плечах, брюки собирались в складки на голенях. «Тощий коротышка с кислой рожей, — мысленно вынесла резюме Нансия, пока Калеб поднимался по лестнице. — И почему бы ему не воспользоваться лифтом, если он настолько потерял форму, что не может одолеть один-единственный лестничный пролет?»
Обращенное к ней приветствие было вполне вежливым, но при этом безэмоциональным. Нансия ответила в том же тоне. Они равнодушно производили все положенные по уставу Службы формальности, пока Нансия не вывела на экран приказ, пришедший с базы Вега. И тут Калеб вышел из себя.
— Делать крюк, чтобы взять на борт этого толстозадого чинушу и его семейство? Это работа не для Курьерской службы! Почему бы Трикстопплу не подождать вместе со всеми следующего рейсового пассажирского корабля?