Четвертый Рим
Вечером 30 апреля Иосиф Виссарионович обсуждал с Орджоникидзе цены на некоторые скобяные изделия, в частности, на штыковые лопаты нового образца. Затем явился помощник Бажанов с обзором текущей почты, который в заключение сообщил, что неизвестная передала кремлевской охране письмо, уличающее некоего Зверюкова, секретаря партячейки кооперативного техникума, в довольно странном преступлении против партии и народа, после чего зачитал отрывок насчет ленинских башмаков.
Иосиф Виссарионович был потрясен. Он несколько минут молча ходил по своему огромному кабинету, придерживая левую ручку, которую ему в детстве сломал отец, и временами постукивал трубкой о спинки стульев. Наконец он спросил:
- Не тот ли это Зверюков, что работает у злостного выдумщика Свиридонова?
- Он самый, товарищ Сталин.
- А нельзя ли эту компанию... как говорят у нас на Кавказе, немножко арестовать?
- Все в наших силах, товарищ Сталин.
Иосиф Виссарионович помолчал немного, затем добавил:
- Строительство это мы, разумеется, прекратим. Пускай они там копаются для отвода глаз, но материальные средства мы направим на оборону.
"Все, пора рвать когти", - подумал Бажанов. И той же зимой сбежал.
15
На другой день был Первомайский праздник. Ваня еще не знал, а впрочем, никогда и не узнал, что по его произволу бросили строить Дворец Советов и что он некоторым образом поможет Сталину выиграть Великую Отечественную войну, но уже он прознал про арест инженера Скобликова, побывал дома и с три короба насочинял родным, объясняя свое продолжительное отсутствие, поэтому на душе у него было чисто и озорно. Утро выдалось погожее, в высшей степени первомайское, кооперативный техникум, который шел во главе районной колонны, веселил сердце обилием кумача, на перекрестках надрывались духовые оркестры, Соня Понарошкина два раза как-то заинтересованно на него посмотрела, и даже не особенно раздражал Сашка Завизион, предлагавший отменить обращение на "вы" за его монархическую подоплеку. Все трое явились на демонстрацию в свежих белых рубашечках и шли в сторону Красной площади воодушевленные, прекрасные, юные, 1913 года рождения. Правда, на углу Петровки и Столешникова переулка Ваня Праздников приметил ту самую зловещую женщину в темно-зеленом платье, которая шла впереди соседней колонны с огромным багровым знаменем, и уже было собрался сделать вид, что он ее не приметил, как та ему со значением подмигнула. Делать было нечего - и Ваня ей подмигнул.