Родник жемчужин: Персидско-таджикская классическая поэзия

* * * 
Я – живописец. Образ твой творю я каждый миг!
Мне кажется, что я в него до глубины проник.
Я сотни обликов создал – и всем я душу дал,
Но всех бросаю я в огонь, лишьдвой увижу лик.
О, кто же ты, краса моя: хмельное ли вино?
Самум ли, против снов моих идущий напрямик?
Душа тобой напоена, пропитана тобой,
Пронизана, растворена и стала, как двойник.
И капля каждая в крови, гудящей о тебе,
Ревнует к праху, что легко к стопам твоим приник.
Все тело бренное мое – лишь глина да вода…
Но ты со мной – и я звеню, как сказочный родник!
Перевод И. Селъвинского
 
* * * 
В счастливый миг мы сидели с тобой – ты и я,
Мы были два существа с душою одной – ты и я.
Дерев полутень и пение птиц дарили бессмертием нас
В ту пору, как в сад мы спустились немой – ты и я.
Восходят на небо звезды, чтоб нас озирать;
Появимся мы им прекрасной луной – ты и я.
Нас двух уже нет, в восторге в тот миг мы слились
Вдали от молвы суеверной и злой – ты и я.
И птицы небесные кровью любви изойдут
Там, где мы в веселье ночною порой – ты и я.
Но вот что чудесно: в тот миг, как мы были вдвоем – 
Мы были: в Ираке – один, в Хорасане – другой – ты и я. 
Перевод Б. Гуляева
 
* * * 
«Друг, – молвила милая, – в смене годов
Ты видел немало чужих городов.
Который из них всех милее тебе?»
«Да тот, где искал я любимых следов.
Туда сквозь игольное мог бы ушко
Я к милой пройти на воркующий зов.
Везде, где блистает ее красота,
Колодезь – мой рай и теплица – меж льдов.
С тобою мне адовы муки милы,
Темница с тобой краше пышных садов;
Пустыня сухая – душистый цветник;
Без милой средь розовых плачу кустов.
С тобою назвал бы я светлым жильем
Могилу под сенью надгробных цветов.
Тот город я лучшим бы в мире считал,
Где жил бы с любимой средь мирных трудов». 
Перевод В. Звягинцевой
 
* * * 
Открой свой лик: садов, полных роз, я жажду.
Уста открой: меда сладостных рос я жажду.
Откинув чадру облаков, солнце, лик свой яви,
Чтоб радость мне блеск лучезарный принес, я жажду.
Призывный звук твой слышу и вновь лететь,
Как сокол в руке царя, к свершению грез я жажду.
Сказала ты мне с досадой: «Прочь от меня!»
Но голос твой слышать и в звуке угроз я жажду.
Сурово ты молвишь: «Зачем не прогнали его?»
Из уст твоих слышать и этот вопрос я жажду.
Из сада друга, о ветер, повей на меня,
Вдохнуть аромат тех утренних рос я жажду.
Та влага, что небо дает, – мгновенный поток;
Безбрежного моря лазури и гроз я жажду.
Мне без тебя этот шумный город – тюрьма;
Приютом избрать пустынный утес я жажду.
На площади с чашей, касаясь любимых кудрей,
Средь пляски вкусить сок сладостных лоз я жажду.
Я нищий, но мелким камням самоцветным не рад:
Таких, как пронизанный светом утес, я жажду.
Мне горько, что в грустном унынии люди вокруг;
Веселья, что дарит напиток из лоз, я жажду.
Мне черни бессмысленной брань замкнула уста,
И вместо песен лишь горестных слез я жажду.
Певец искусный, вот песни твоей конец,
Вложить лишь в нее страстный вопрос я жажду.
Шамс [89]  – слава Тебриза, зажжешь ли любви нам зарю?
Как слов Сулеймана удод [90] , аромата тех роз я жажду.
Перевод Б. Гуляева