Родник жемчужин: Персидско-таджикская классическая поэзия

Спор верблюда, быка и барана 
Верблюд, Баран и Бык дорогой шли
И связку сена свежего нашли.
«Как разделить? – Баран им говорит. –
Ведь ни один из нас не будет сыт!
Не лучше ли судить по старшинству?
Кто старше всех – пусть эту съест траву.
Пророк, принесший миру благодать,
Нам завещал старейших почитать».
Бык промычал: «Ну что ж, друзья, ну что ж.
Совет Барана мудрого хорош.
Расскажем о себе с начала дней.
Кто старше всех – тот и травой владей».
Сказал Баран: «Я пасся в тех стадах,
Что разводил пророк Халилуллах [86] .
Дружил я с тем барашком молодым,
Которого зарезал Ибрагим».
А Бык: «Куда со мной тягаться вам!
Я – старше всех! На мне пахал Адам!»
Хоть изумлен Верблюд их ложью был,
Нагнул он шею, сено ухватил,
Высоко поднял связку и сказал:
«Пусть Бык не лгал, и пусть Баран не лгал,
Не буду спорить, кто из нас древней,
Поскольку шея у меня длинней.
И всем, конечно, ведомо, что я
Вас не моложе, добрые друзья». 
Рассказ о винограде 
Вот как непонимание порой
Способно дружбу подменить враждой,
Как может злобу породить в сердцах
Одно и то ж на разных языках.
Шли вместе тюрок, перс, араб и грек.
И вот какой-то добрый человек
Приятелям монету подарил
И тем раздор меж ними заварил.
Вот перс тогда другим сказал: «Пойдем
На рынок и ангур приобретем!»
«Врешь, плут, – в сердцах прервал его араб, –
Я не хочу ангур! Хочу инаб!»
А тюрок перебил их: «Что за шум,
Друзья мои? Не лучше ли узум!»
«Что вы за люди! – грек воскликнул им, –
Стафиль давайте купим и съедим! [87] »
И так они в решении сошлись,
Но, не поняв друг друга, подрались.
Не знали, называя виноград,
Что об одном и том же говорят.
Невежество в них злобу разожгло,
Ущерб зубам и ребрам нанесло.
О, если б стоязычный с ними был,
Он их одним бы словом помирил.
«На ваши деньги, – он сказал бы им, –
Куплю, что нужно всем вам четверым,
Монету вашу я учетверю
И снова мир меж вами водворю!
Учетверю, хоть и не разделю,
Желаемое полностью куплю!
Слова несведущих несут войну,
Мои ж – единство, мир и тишину». 
Наставление пойманной птицы 
Какой-то человек дрозда поймал.
«О муж почтенный, – дрозд ему сказал,-
Владелец ты отар и косяков.
Ты много съел баранов и быков,
Но пищей столь обильною мясной
Не пресыщен – насытишься ли мной?
Ты отпусти меня летать, а там
Тебе я три совета мудрых дам.
Один в твоей руке прощебечу,
Другой, когда на крышу я взлечу;
А третий – с ветки дерева того,
Что служит сенью крова твоего.
Моим советам вняв, – пока ты жив, –
Во всем удачлив будешь и счастлив.
Вот первый мой совет в твоих руках:
Бессмыслице не верь ни в чьих устах».
Свободу птице человек вернул,
И дрозд на кровлю весело вспорхнул.
Пропел: «О невозвратном не жалей!
Когда пора прошла – не плачь о ней
И за потери не кляни судьбу!
Бесценный, редкий перл в моем зобу.
Дирхемов верных десять весит он…
Им был навеки б ты обогащен!
Такого перла больше не сыскать,
Да не тебе богатством обладать!»
Как женщина в мучениях родов,
Стонал, кричал несчастный птицелов.
А дрозд: «Ведь я давал тебе совет –
Не плачь о том, чему возврата нет!
Глухой ты, что ли, раз не внял тому
Разумному совету моему?
Совет мой первый вспомни ты теперь:
Ни в чьих устах бессмыслице не верь.
Как десять я дирхемов мог бы несть,
Когда дирхема три я вешу весь?»
А человек, с трудом в себя пришед,
Просил: «Ну, дай мне третий твой совет».
А дрозд: «Ты следовал советам двум,
Пусть третий озарит теперь твой ум:
Когда болвана учат мудрецы,
Они посев бросают в солонцы,
И как ни штопай – шире, чем вчера,
Назавтра будет глупости дыра!» 
Джуха и мальчик 
Отца какой-то мальчик провожал
На кладбище и горько причитал:
«Куда тебя несут, о мой родной,
Ты скроешься навеки под землей!
Там никогда не светит белый свет,
Там нет ковра, да и подстилки нет!
Там не кипит похлебка над огнем,
Ни лампы ночью там, ни хлеба днем!
Там ни двора, ни кровли, ни дверей,
Там ни соседей добрых, ни друзей!
О, как же ты несчастен будешь в том
Жилье угрюмом, мрачном и слепом!
Родной! От тесноты и темноты
Там побледнеешь и увянешь ты!»
Так в новое жилье он провожал
Отца и кровь – не слезы – проливал.
«О батюшка! – Джуха промолвил тут. –
Покойника, ей-богу, к нам несут!»
«Дурак!» – сказал отец. Джуха в ответ:
«Приметы наши все, сомненья нет!
Все как у нас: ни кровли, ни двора,
Ни хлеба, ни подстилки, ни ковра!»