Родник жемчужин: Персидско-таджикская классическая поэзия

2 
Ту царицу жемчужин, о гурий венец,
Что украла судьба у тебя, наконец,
Отнесла она волнам на берег крутой:
Вот, сказала, для перлов морских образец! 
3 
Ты не видело, око, как скрылась она,
Как над плачем и скорбью глумилась она.
Сердце в душу вцеплялось и в сердце – душа,
Но, махнув рукавом, удалилась она. 
4 
Раз никто не целит меня в вечной тоске,
Кровью сердца пишу, в бесконечной тоске,
Что ж осталось? Одно лишь – скитаться окрест,
Чтобы сердце смягчить в сердечной тоске. 
5 
Небу страсти к тебе не обнять никогда.
На тебя я не стану пенять никогда.
Кто влюблен в тебя – сам свою душу отдаст;
Азраилу ее не принять никогда. 
6 
Ты ушла, по куда? Я ищу. Как мне быть?
Не поведать другим, что грущу. Как мне быть?
О, конечно, я вновь не увижу тебя.
Кровью взор омывая, ропщу: как мне быть? 
7 
Если буду вздыхать – чья поможет рука?
Если стану терпеть – значит, гибель близка!
И скорблю и ликую, лишь вспомню тебя.
Да минуют живых эта страсть и тоска. 
8 
Дух мой – ладан, что вечно курится во мне.
Вечны распри кровавые в нашей стране.
Ты далеко ли, близко ль бываешь от нас.
Мы сражаем друг друга, а ты – в стороне. 
9 
Если нет с тобой дружбы – темно впереди.
Скорбно сердце без дружбы томится в груди,
Два-три мига, что в жизни нам свыше даны,
Бессердечный, попробуй, один проведи! 
10 
Лик твой – словно луна, что подъята в зенит,
И лучи ее – кудри вдоль нежных ланит,
А на лике сияющем темный пушок – 
Словно краска, что прелесть от сглаза хранит. 
11 
Что ни пить, но вино мне любезней всего.
Чистый ток его – помни! – любезней всего.
Мир – разрушенный дом. Полусонным мечтать
В той руине огромной любезней всего!