Родник жемчужин: Персидско-таджикская классическая поэзия

30
Все птицы улетели. Жалкий вид
У клетки, что над родником висит!
Был Хумаюн в той клетке – Хакани,
Он больше в клетку ту не прилетит.
31
От этой гурии прекрасной без ума – 
Не полюблю другой, хоть здесь красавиц тьма.
Клевать по зернышку, как воробей, не буду.
Когда она сама зовет меня Хума.
32
Я мучусь в разлуке с тобой, хоть причуды сугубы твои,
Но снова и смех, и улыбки, и шутки мне любы твои.
И руки и губы твои мне подносят вино золотое,
Как перлами полный ларец уста мне и зубы твои.
33
Ты низкими друзьями взят в полон,
Но разве дружба с низкими – закон?
Они в глаза попали, как соринка,
Промой глаза, мигай, гони их вон!
34
Как я красавицу грузинку полюбил,
Чтоб с ней беседовать, грузинский изучид.
Я столько раз сказал ей: «Мои, мои, мои [58] !» – 
Что каждый волос мой со мной заговорил.
35
Ты христианская красавица, душа в твоем сияет взоре.
О сердце чистоты неслыханной, со всякой низостью ты
  в ссоре.
По как же ты меня измучила! Смотри, я исхудал, как волос,
Взываю «мои» понапрасну и таю и горю от горя.
36
Что перед тобою куропатка с своею песенкой простой?
И соловей, влюбленный в розу, не может быть сравнен
  с тобой.
И жаворонка ты игривей, и белых горлиц говорливей,
И птицу гордую – павлина – ты превосходишь красотой.
37
Ветерком предвесенним повеяли светлые дали,
Но от нашей весны еще вести и не долетали.
Роза утром раскрылась, свой тесный покров сорвала,
Лишь моя розоликая прячет лицо в покрывале.
38
В эту ночь, когда сердце мое на пиру прекрасном с тобой,
Я душой – в эдеме твоем, осененный вечной тубой.
Вся душа моя здесь, с тобой, о, позволь мне, моя душа,
Чтоб и тело мое слилось в эту ночь с моею душой.
39
От любви к тебе и огонь сильнее горит.
Жгучий пламень твой пламя новым жаром дарит.
Тот, кто видел родинки на лице твоем,
Молвит: «Это черный индус средь огня сидит».
40
Возлюбленная причиняет мне новые мученья.
Душа моя огнем сгорает, и нет мне утешенья,.
Она меня повергла в горе. И мой горячий вздох
Палящим ветром наполняет простор миротворенья.
41
Корабль твой в море ушел под ветром на всех парусах.
Теперь беспредельная грусть, как море, в моих глазах.
Как странно расстались мы, как чудно мне это все:
Вот – ветер в моих руках, а ты – у ветра в руках.
42
В саду моей жизни печаль вырастает одна.
Осыпались розы, в мой сад не вернется весна.
Под ветром холодным беды – на току моей жизни – 
Ни битой соломы, ни колоса нет, ни зерна.
43
У безнадежно влюбленных лица желты,
Вежды в слезах, как поникшие долу цветы.
Но как судьбой одарен, как безмерно богат,
О лунноликая, тот, в чьих объятиях ты.
44
У Хакани глубоко в душе горе затаено,
Он исхудал, ланиты в слезах, сердце его сожжено.
Жизнью пожертвовать он готов за свиданье одно с тобой.
Тело, глаза и душа – будет все в жертву принесено.
45
Пусть полон вздох мой мукой и огнем,
Не отзовется в сердце он чужом.
Бессмысленно, как солнце и луна,
Ночь я бессонно смешиваю с днем.
46
Новым горем от старой беды мое сердце полно,
Это горе – вулкан, и огонь извергает оно.
Я пристанища сердцу ищу, но найти не могу.
Я покоя хочу – мне покой обрести не дано.
47
Какая мощь в словах твоих блистает,
Но низкий их в игрушку превращает.
В наш век талант – певцу смертельный яд,
Не возвышает он, а унижает.
48
О, как жаль! Мы ушли от тебя и печаль унесли!..
Мы томление сердца с собой не вчера ль унесли?
Мы покинули радость, ушли от твоих мы дверей,
Сожаленья на память и скорбь свою вдаль унесли.
49
О Хакани! На дар свой опирайся,
Пред пышностью презренных не склоняйся!
Не будь ферзем, чтоб криво не ходить,
Будь лучше пешкой – прямо устремляйся!
50
Дивная сила дана моим звучным словам,
Воду в вино они, яд превращают в бальзам,
Розовым соком моих цельбоносных речений
Я от давнишних скорбей исцеление дам.
51
Я не дикий, в тени прозябающий плод,
Солнце я, что весь мир озаряет с высот.
Мой хулитель – не женщина и не мужчина, – 
В женской шали, в стыде от меня он уйдет.
52
Я горем зажегся твоим и в огне расточился,
В обители горя, во тьме я свечой засветился.
Не знал я доныне ни боли душевной, ни слез,
Но у твоего равнодушия им научился.