Родник жемчужин: Персидско-таджикская классическая поэзия

* * *
Сердце мое как челнок, а любовь – океан.
Слушай, любимая! Эти слова – не обман.
Я, словно молнией, нашей разлукой спален,
Ранен, как саблей. И я умираю от ран.
Сжалься! Ты видишь – под бурею гибнет мой мир,
Тонет корабль мой, ветрила сорвал ураган!
Волн бушевание лишь по колена тебе,
Я же кипящим смерчем с головой обуян.
Кто же соперники у Хакани? Ведь они
Даже стоять у моих недостойны стремян!
* * *
С той поры, как я в арканы длинных кос ее попал,
Тая, радуясь и плача, как свеча, я запылал.
Сколько раз в коротких письмах тень надежды я ловил,
Сколько я ночей, в мученьях, глаз бессонных не смыкал.
Для того чтобы хоть мельком видеть каждый день ее,
Я бы дверь ее веранды, как невольник, охранял.
Взгляд ее миндалевидных черных глаз меня пленил,
И расколотой фисташкой я с тех пор от горя стал.
От стыда гляжу я в землю – мне ей нечего дарить.
Душу отдал бы. Но, видно, ей подарок этот мал.
Не завидуйте былому! О друзья, лишь тем я жив,
Что огонь надежды слабой в этом сердце не пропал.
В книге дум ее прочтешь ли день грядущий, Хакани?
Все приму я, что бы этот мне оракул ни сказал.
* * *
Почему, о душа, ты рассталась со мной?
Пред тобой я какой провинился виной?
Я искал тебя всюду, рыдал и взывал.
Истомленный, с согбенной от горя спиной.
Я прошел города, но нигде ни следа – 
Не нашел я души на дороге земной.
Или счастье со мною наскучило ей, – 
Улетела – и радости ищет иной?
Или за море птицей умчалась она,
Иль с водой ручейков убежала весной?
И опять в городах вопрошал я и звал,
Обошел я, тоскуя, страну за страной,
Не найду ли бездомную душу мою?..
И ответил мне отрок в деревне одной:
«Хакани, твою душу я видел в сетях – 
В плен ушла она, следом за юной луной».
* * *
Твои стрелы пернатые – в сердце моем,
Мне от них никаким не закрыться щитом.
Я вступил в обиталище чистой любви,
Я невольником стал, я расстался с умом.
И парю, словно птица, хотя и без крыл,
В этом воздухе пламенном, в мире твоем!
Я иду, и пути мне обратного нет.
И любовь моя схожа со смертным мостом.
Я томлюсь по тебе. Но не ведаешь ты,
Что печаль мою душу сжигает огнем.
О, прими Хакани! Он твой пленник и раб,
Ты одна у него в этом мире земном!
* * *
Сердце, союз с любовью ты свой обнови,
Данный любви обет свой былой обнови.
Если о вере и верности ты говоришь,
Истинной верности пламень живой обнови.
Перед кумиром влюбленный свершает намаз,
Ты поклонения идолу строй обнови.
Что на мели ты крылатый свой держишь корабль?
Бурям предайся и дружбу с волной обнови.
Скорбью ты горести прежде свои утолял.
Скорби не бойся и споры с судьбой обнови.
Дань свою хочешь с обоих миров ты взимать?
Право у сердца для власти такой обнови.
Стрелам очей своей милой навстречу иди,
Рану сердечную жгучей стрелой обнови.
В зелень одета красавица, словно весна,
Душу ты зеленью той молодой обнови.
Мир этот гнусен, в нем горе, как мята, растет.
Скорбь свою мятой, душистой травой обнови.
В мире забыли Маджнуна, но ты, Хакани,
Душу и образ Маджнуна собой обнови.
* * *
Милая, разве могу я тебя не любить,
Ты моя радость одна, без тебя мне не быть…
Пламя такое пылает в груди у меня,
Что и морскою волною его не залить.
Тысячу красок смешать я могу, но, увы,
Что я смогу без любви твоей изобразить?
Жил я всю жизнь по одним лишь законам любви,
Я от законов ее не могу отступить.
Как я о ранах сердечных поведать могу?
Я по бумаге каламом не в силах водить!
А ведь сердечную боль и печаль Хакани
В тысяче писем и в сотне касыд не излить.
* * *
Весть о тебе прошла по двум мирам,
Неся огонь мучительный сердцам.
Еще до твоего явленья в мире
Слух о тебе прошел по всем краям.
Такое пламя душу охватило,
Что искры полетели к небесам.
Спокойна будь, – недаром злым упреком
Молва идет за мною по пятам.
Но неужель после размолвки этой
Запретно стало примиренье нам?
Обрадовался враг мой и воскликнул:
«Какой фазан попал в тенета сам!»
Пусть притчу о змее и садоводе [55] 
Сей случай с Хакани напомнит вам.
* * *
Доколь мне угнетения сносить
И вздох от тени собственной таить?
Да, я – звенящий най! И я могу
Стенать, но не могу я говорить.
Чем жажду справедливости моей
В несправедливом мире утолить?
Доколе бешеный двухцветный пес [56] 
Меня стараться будет укусить?
До коих пор я, как ручной кувшин,
В ладони низких воду будут лить?
До коих пор, с веревкой на спине,
Весами в лавке буду я служить?
Коль от веревки я освобожусь,
Приду я в равновесье, может быть.
* * *
Дворцы царей подобны морю; нет в этом море перламутра,
Но стаями акул теснится там лизоблюдов жадный сброд.
И муж разумный, муж познанья, корабль духовного
  богатства,
Ища удачи, в это море – неверное – не поведет.
Жемчужины живого чувства в нем не найдешь ценою жизни.
Лишь сплетен и превратных мнений кружится там водоворот.
А сердцу, любящему правду, пусть покровительствует разум.
Он верный путь добру проложит и шею жадности свернет.
Довольствуйся уединеньем, покоем и лепешкой хлеба
И не ищи у царских тронов чинов, отличий и щедрот.