Родник жемчужин: Персидско-таджикская классическая поэзия

* * * 
Джами, ты ворот жизни спас из лапы бытия,
Но не схватил рукой подол того, что алчешь ты.
Погибло шесть десятков лет. Закинь же невод свой,
Чтобы с уловом он пришел всего, что алчешь ты.
* * * 
В саду словесном соловей таланта, данного творцом,
В семи двусткшьях создает напев живой, созвучий строй.
В любой газели – «Хафт пайкар» [134]  хранителя казны Ганджи,
И сто сокровищ смысла в ней, когда сумеешь ты, открой.
Семь бейтов суть одна газель, а каждый бейт – из двух мисра.
Не возмущайся, что газель зовут «семеркою двойной».
Пусть будет бейтов шесть или пять, по сути это та ж газель.
Ты вглядывайся в грани строк, следи за тайной их игрой.
Из «Книги мудрости Искандера»
Начало повествования 
Былых времен историки для нас
Об Искендере начали рассказ:
В тот год, как файлакусова [135]  страна
Над миром засияла, как весна,
Венчающий невесту счастья свет
Дал сына шаху на закате лет.
Ты скажешь – это с высоты высот
Звездою новой вспыхнул небосвод.
И поколеньям будущим в пример,
Младенцу дали имя – Искендер.
А на восьмом его году отец
На голову надел ему венец,
Назвал его наследником царей,
Под власть его привел богатырей.
Когда же все вельможи той земли
Присягу Искендеру принесли
Служить ему на всем его веку,
Послал он сына к знаний роднику.
И с просьбой царь пред Арасту [136]  предстал,
Чтоб муж премудрый сына воспитал.
Ученому сказал: «Ни мгла, ни тьма
Не скроют солнца твоего ума.
Ты звезды отразил, как океан,
Ты знаньем озарил страну Юнан [137] .
Ты, мудрый, как гармонию светил,
Мир меж людьми и строй установил.
И тот путями истины идет,
Кто из ключа твоих познаний пьет.
Когда б не ты – от неразумных дел
И от раздоров мир бы потемнел.
Познанья благо в людях неравно,
Природой все не каждому дано.
Пусть к мудрому несведущий придет,
Чтоб научиться двигать жизнь вперед.
По если неуч презрит свет наук,
Ему не даст добра небесный круг.
И если царь не будет мудрецом,
Он родину не озарит венцом.
И если царь в невежестве погряз,
Он – горе для народа и для вас…
Возлюбленный – он у меня один,
Моя надежда, Искендер, мой сын.
Чиста его сознания скрижаль,
Достойна начертания скрижаль.
Пусть учится у вас наследник мой
Быть мудрым в управлении страной.
Пусть так он будет вами обучен,
Чтоб государство возвеличил он,
Чтоб в иачынаньях добрых был счастлив
И к людям всем, к народу справедлив,
Чтоб завершил он замыслы отца,
Утешил обездоленных сердца!»
Услышал Арасту наказ царя
И приступил, усердием горя,
К наставничеству, и своим огнем
Зажег светильник в сердце молодом.
Учил его, как надобно уметь
Все трудности в пути преодолеть.
Талант к познаньям – сокровенный пыл
В душе измлада Искендер таил.
Он сверстников своих опередил, –
Такой в нем был запас духовных сил.
Наука Арасту не зря прошла
И пышно в Искендере расцвела.
Покров с лица природы он сорвал,
Строенья мира тайну он узнал.
Ключ знанья он у Эклидуса [138]  взял,
Кругов планетных знаки прочитал.
Стал, наконец, он разумом велик,
Шатры деяний светлые воздвиг.
Расцвел и вырос – мощен и высок – 
Принес плоды посаженный росток.
Познал законы он небесных сфер,
Лишь истина была ему пример.
Не обольщался внешним видом он,
Лицом к явлений сути обращен.
И, возмужав душой, он был готов
Писать на свитке мира и веков.
Рассказ о том,
как отец Искандера
просит Арасту
написать для сына
книгу заветов
Сын шаха, завершив ученья круг,
Вооружился мощью всех наук.
Но, вечными заботами горя,
В те дни пришла в упадок мощь царя.
Шестисторонний мир тщеты земной
Всех дел и дум царя нарушил строй.
Услышал он призывный барабан
К отходу в даль потусторонних стран.
Шах Файлакус за Арасту послал,
Приветствовал и мудрому сказал:
«О верности и мудрости гора!
Я чувствую, мне уходить пора.
Во мне угасла сила бытия,
Мне плоть не подчиняется моя.
Явись ко мне с твоим учеником,
Тебе не прекословящим ни в чем.
Смерть подступает. Конь мой боевой
На поле жизни никнет головой…»
Лишь Арасту об этом услыхал,
Он с Искендером пред царем предстал.
И пали пред царем они, скорбя,
И этим не унизили себя.
Владыка Искендера увидал
И, увидав, душой возликовал.
Созвал он мудрецов своей земли.
Когда же те с поклонами пришли,
Велел, чтоб испытал ученый круг
Наследника в познании наук.
На все вопросы их ответил он,
И круг ученых был им восхищен:
«Шах! Все, что истиной озарено,
Все твоему наследнику дано!
Да, он всего достиг, чего хотел,
Всей мудростью столетней овладел.
Коль кладезь мудрости такой открыт,
Невежество вселенной не грозит».
Когда услышал это Файлакус,
Подвластным странам, – будь то Рум иль Рус [139] ,
Он имя Искендера объявил,
Венец и жезл царей ему вручил.
Воздавши благодарность мудрецам,
Мудрейшему сказал: «Возьми калам,
Для сына книгу мудрости живой
Пиши, учи, как управлять страной.
Чтоб направляла все его дела,
Царю путеводителем была.
И что на месте лучше б он сидел,
Чем приступить к свершенью черных дел».
И внял наказу шаха Арасту,
К каламу обратился и листу.
За труд взялся он, именем творца
Довел свой труд великий до конца.
Когда ж замкнул он дверь духовных уст,
Возликовал душою Файлакус,
Живых письмен узор увидел он,
Вздохнул – и погрузился в вечный сон.
Когда царя навек затмился взор,
Как кровью, горем обагрился двор.
Власть с подчиненьем, с милой жизнью смерть
Безжалостная чередует твердь.
О смерть! Ты то в табут кладешь отца,
Растерзывая сыновей сердца,
То, саваном на сыне замени
Парчу и шелк, идешь, отца казня.
Будь счастлив, смертный! С братом по крови
И с другом лишь в согласии живи.
О дальнем и о близком не жалей.
Нет друга ближе совести твоей.