Цвет
— Жестоко они…
— Нет. Государство всегда защищается, как может. Оно вправе.
За этими словами стояла вся безнадежность моих поисков. Появилась надежда, а теперь она медленно растворялась, как органика под едким секретом шандар.
— Я так ничего и не узнаю. Влез в какую-то грязь, а без толку. Бессмысленно всё. Даже память о родителях уже не та…
Виктор Степанович повернулся на бок, чуть приподнялся на локте и с напором сказал:
— Ты знаешь, почему они улетели? Догадываешься? Нет? Они испугались.
— И бросили меня? Не верю.
— Что ты знаешь о страхе… — Постников глухо кашлянул, хватаясь за грудь. Он дышал всё тяжелее и тяжелее, а как ему помочь — я не знал.
Виктор Степанович замолчал. Я смотрел на его ноги, с которых капала плоть, превращаясь в жидкость. Смотрел ему в лицо.
— Где они? — я был жесток к Постникову, но не мог иначе.
— Не знаю… Ты ждал другого ответа? Я могу предполагать. Рядом с шандар.
— Вы только что сказали, что они ее боялись. Зачем им быть там же, где она?
— То, чего человек страшится, его и тянет к себе. Они там, — учитель говорил всё тише. Слабая улыбка делала его лицо спокойным. Он уже стоял над всеми событиями.
— Но где?!
— Начни с Хань. Найди Лену Волкову. Она много знает. Ты поймешь… И уходи… Успеешь… Герметизация снята.
Государственная переписка. Служебный файл:
Тема: Об инциденте на Тсаворите 05 004.52 л.л.
Довожу до вашего сведения, что инцидент на Тсаворите в биологической лаборатории Ш-17 закончился благополучно. Изучаемый организм находится в рабочей зоне. Участники событий выявлены. Просим дальнейших указаний.
Ответ: Все свидетели должны быть изолированы от контактов с людьми, не принимавшими участия в событиях. В случае невозможности изоляции или нежелания участников ей подвергаться, разрешается частичная блокировка памяти, согласно п. 7в «Уложения». Допустимы допросы третьей степени для выявления возможных сообщников.
RE: Ответ: Часть свидетелей покинула планету сразу же после событий. Меры к задержанию запоздали, в связи с общей неразберихой во время инцидента…
Личная переписка. Код доступа: под замком
Наблюдателю: Получена информация о шандар. Требуется установить контакт с людьми. Идентификационные номера…
4. Хань. Лена
Заиграла бравурная музыка, замигали дурацкие лампочки вокруг названия банка, и раздался приятный механический голос:
— Кредит погашен.
Из щели выскользнула карта. Лена боязливо взяла ее и принялась настороженно рассматривать, словно спящую змею, которая может проснуться и укусить. Всё в карте осталось прежним, исчезла лишь привычная красная полоса по диагонали.
— Ай, девушка, не хочешь тирби-тиль купить? Совсем новый, задешево отдам! Никуда идти не надо! Давай свой карта! Эй, куда пошла? Куда? От счастья отказываешься! Такой тирби-тиль ни у кого нет! Только у Рустам! Конечно, у Акхам почти такой был, да где сейчас Акхам? Далеко улетел! Хочешь, историю расскажу? Послушаешь — тирби-тиль купишь… Нет? Какой злой девушка. Э-э-э…
Торговец отстал. Надо же забыть главное правило: «Не свети карту». Хорошо хоть этот порядочный попался, а другие вовсе могли прирезать.
Лена зябко передернула плечами, разом вспоминая все жуткие истории, которые ей и подруги рассказывали, и на уличных стереовизорах показывали, и во всяких разных бесплатных брошюрках рекламировали. Нет, рекламировали, конечно, не убийства с отъемом имущества, а защиту от непременных нападений. Конечно, лично она ни с чем таким не сталкивалась, но ведь и жила в тихом китайском квартале, а не в буйном греческом. Вот и надо поскорей домой — там хорошо, спокойно, кругом привычная певучая речь…
Лена неосознанно прибавила шаг. Она почти бежала, наклонившись вперед, скукожившись и подняв плечи, видя перед собой только привычную бетонопластовую поверхность тротуара. И заметила мужчину, перегородившего ей дорогу, лишь когда ткнулась головой ему в плечо.
— Ой! Извините…
Знакомый торговец с радостной ухмылкой на лице без запинки продолжил свой нескончаемый вязкий монолог:
— Ты зачем от Рустам бегать, а? Не хочешь тирби-тиль — не надо: самому пригодится. Ты мне лучше вот что скажи: тебя тут один джигит ищет, поговорить хочет. Что ему передать?
Лена сжала губы, а потом зло выговорила:
— Чтоб твой джигит не приставал к честным девушкам!
— Ай, девушка, зачем джигит обижать? Он по имени тебя называл — знакомый, верно. Тебя ведь Леной звать, нет? На тебя похож — такой же светлый, совсем на солнце не бывает. Ай, и ты красавица бледная. Вся в работе — отдыхать некогда. Ты со мной иди — я тебе джигит издали покажу. Не понравится — не подойдешь. Я тебе тогда такую историю расскажу… М-м-м… Тирби-тиль задаром отдам. Да что тирби-тиль! Ковер под ноги твои стелить буду. Сам лягу. Хороший ты девушка, только злой немного. Нет?
Не отстанет. Да вроде не опасный. Хотел бы чего — прямо здесь бы и взял. Ведет-то совсем не вглубь кварталов, а к проспекту. Ничего. Посмотрим на «джигита», а там уж разберемся — что делать.
Вырвав из руки Рустама ладонь, которую тот попытался нежно ухватить, Лена с независимым видом затопала за проводником. Рустам ничего не сказал, только головой покачал. Да что с девушки взять? Русские — они все такие, слишком гордые. Все сами, да сами. А как мужчина помочь хочет, так кричат, что это их унижает. Смешные.
Рустам остановился и показал пальцем через дорогу на ожидающего «джигита».
Нет, Лена не знала человека, который хотел с ней встретиться. Ничего примечательного: неказистая внешность, обыкновенная стандартная одежда служащего, спокойное уверенное лицо. Мужчина сидел в кафе за столиком у окна и, казалось, никуда не торопился. Да и она тоже никуда не торопится. Вечная спешка и сверх-усилия с погашением кредита отошли в прошлое. Можно расслабиться. Посидеть в кафе. Сколько ж она там не была?..
Лена попыталась вспомнить, но с некоторой тревогой убедилась, что это ей не по силам. Нет, наверняка она туда ходила. Но когда? И с кем? Ясно, что поход в одиночестве был ей не по карману. Но теперь — совсем другое дело.
Кивнув Рустаму, то ли благодаря, то ли приглашая разделить компанию, Лена с деловым видом перешла на другую сторону улицы, зашла в кафе и бесцеремонно уселась за столик мужчины.
— Вы хотели со мной встретиться? — спросила она на родном языке, даже не предположив, что собеседник может ее не понять.
Но мужчина и не подумал возмущаться такой неучтивостью.
— Вы — Лена Волкова?
— Да, это — я. Итак, тема разговора?
Мужчина чуть замялся.
— Знаете, я сначала представлюсь.
— Мне это неинтересно, — в Лене начало расти раздражение.
— И всё же. Илья Манжос. Вряд ли вы слышали обо мне.
— Да, это так, — Лена забарабанила пальцами по столешнице, как бы подгоняя нерасторопного собеседника.
— Вопрос у меня такой, — Илья напряженно и внимательно смотрел Лене в глаза, — вы же знаете — что такое шандар.
Это не был вопрос.
Лена действительно знала.
Мыслезапись Ольги Волковой— Макс, очнись! Ты опять думаешь об этом.
Максим откладывает толстую книжку, которую держит, но не читает. Держит не в руках. У него нет рук. То, что я вижу — не более чем голограмма, скрывающая механические протезы.
— Да, думаю, — угрюмо говорит он, — ты, Оля, не переживай. У меня всё в порядке.
— В порядке?! В каком порядке?! Дурак! Кому нужны были твои жертвы? — и прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего — врач запретил беспокоить.
— Перестань. Напомни, когда в Центр имплантации?
— Скоро уже. Пора собираться.
Я помогаю Максиму одеться. Он морщится, но помощь принимает — нет времени капризничать. Вести машину тоже приходится мне — по понятным причинам. Недовольство Максима растет, а он последнее время и так на нервах. Хорошо хоть быстро доехала — пробок не было. Центр расположен в двухэтажном здании, вокруг парк, со всех сторон зажатый небоскребами — богато живут. Сволочи.