Прими мою боль

Десятки острых стальных игл впились в бедро и локоть, и почти одновременно с вышки ударил пулемет. Сначала Сергей почувствовал двойной удар в предплечье и увидел, как расплываются пятна крови на полосатой робе, а уж затем ощутил острую боль в перебитой руке. Он рванулся вперед, стараясь вырваться из стальной ловушки, но только глубже завяз в колючей проволоке, разодрав себе тело. Последнее, что он почувствовал, перед тем, как потерять сознание, были клыки громадной разъяренной овчарки, рвущие ему икры ног. 
Придя в себя, он первым делом взглянул на гемометр и облегченно вздохнул. Мучения были не напрасны. Выход лимфоцитов и антител превысил все ожидания. Он с трудом повернул тяжелую голову и оглядел палату. В медблоке стояла тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием детей и негромким гудением моторов, перекачивающих плазму. Двенадцать маленьких тел рядами лежали на столах, соединенные гибкими прозрачными шлангами, по которым струилась розовая жидкость. При мысли, что сейчас придется придумывать себе новые страдания, Сергею стало не по себе. Нет, это выше его сил. Разум отказывался заниматься этим противоестественным делом. Но от расположенных рядом больных малышей исходил такой пронзительный, хотя и беззвучный призыв о помощи, что, стиснув зубы, Сергей продолжил свою работу. 
Временами он терял сознание, и это было желанным отдыхом, но потом, очнувшись, он замечал, что сыворотка останавливала свой животворный бег по трубкам к неподвижным детским телам, и вновь принимался убивать себя. И сколько раз он умирал своими выдуманными, но от этого не менее мучительными смертями, столько раз в угасающих детских душах вспыхивала и разгоралась искорка всепобеждающего пламени, которая зовется жизнью.