т.1 Стихотворения и песни

  
«Так вот мое начало…»
 
 
 
Так вот мое начало,
 
Вот сверкающий бетон
 
И выгнутый на взлете самолет…
 
Судьба меня качала,
 
Но и сам я не святой,
 
Я сам толкал ее на поворот.
 
 
 
Простеганные ветрами
 
И сбоку, и в упор,
 
Приятели из памяти встают:
 
Разбойными корветами,
 
Вернувшимися в порт,
 
Покуривают трубочки: «Салют!»
 
 
 
Моя ж дорога синяя
 
Летит за острова,
 
Где ждут меня на выгнутой горе
 
Подернутая инеем
 
Пожухлая трава
 
И пепел разговоров на заре.
 
 
 
Так вот обломок шпаги,
 
Переломленной о сталь,
 
Вот первое дыхание строки.
 
Вот чистый лист бумаги,
 
Вот непройденная даль,
 
И море вытекает из реки.
 
 
 
Отбросив все случайное,
 
Забудем суету,
 
С наивной верой понесем мы вновь
 
Веселое отчаянье,
 
Скупую доброту,
 
Надежду на последнюю любовь.
 
 
 
И с мыслями, которые
 
Едва наметят путь,
 
Тропа должна несмелая пройти.
 
Диспетчеры истории —
 
Пройдем мы, ту тропу
 
В широкую дорогу превратив.
 
 
 
Так вот мое начало,
 
Вот сверкающий бетон
 
И выгнутый на взлете самолет…
 
Судьба меня качала,
 
Но и сам я не святой,
 
Я сам толкал ее на поворот.
 
 
1964–1973
 
  
ПЕРВЫЙ СНЕГ
 
 
 
Всей семьей, конечно, не иначе,
 
Посреди недели занятой
 
Мы смотрели вместе передачу
 
Под таким названьем: «Артлото».
 
Все в ней дружно пели и плясали,
 
Словно час нагрянул торжества.
 
Были очень крупные детали,
 
Были очень легкие слова.
 
 
 
Мы смотрели телевизор,
 
А за окнами шел снег.
 
 
 
А когда погасла наша рама,
 
Мы рванулись к стеклам: Боже мой! —
 
Начиналась осенью программа,
 
А закончилась уже зимой.
 
Все, конечно, хором загалдели:
 
Снег лежал, как пуховой платок.
 
Видно, мы чего-то проглядели,
 
Проглядев программу «Артлото».
 
 
 
На фонарь шел снег и на дорогу,
 
Был предельно чист он и суров,
 
Будто шло послание от Бога,
 
Передача с неземных миров.
 
Там велись великие беседы,
 
Подводя неведомый итог,
 
Там никто, пожалуй, и не ведал
 
О каком-то нашем «Артлото».
 
 
 
Был бы здесь какой-нибудь провидец,
 
Он сказал бы: «Бросьте ерунду —
 
Первый снег нам предстоит увидеть
 
Календарно в будущем году».
 
Только будет ли нам та удача?
 
Будет год ли, будет ли ясней?
 
Повторят ли снова передачу
 
Под таким названьем: «Первый снег»?
 
 
 
Мы смотрели телевизор,
 
А за окнами шел снег…
 
 
Февраль 1973
 
  
БУХТА ПЕВЕК
 
 
 
Отчего поет человек? —
 
Потому что он очень мудрый.
 
Льды приходят в бухту Певек,
 
Горы пудрятся нежной пудрой.
 
Человек идет по горам,
 
И несладко ему, хоть тресни.
 
За него мы — по двести грамм —
 
По стакану особой песни.
 
 
 
Он берет винтовку и плуг —
 
Охранять и пахать планету.
 
Человек человеку — друг,
 
Если все понимают это.
 
Ветер вьюгу поет с листа,
 
Заливает закаты кровью.
 
Ох, красивая широта,
 
Романтическое зимовье.
 
 
 
Отчего же ему не петь,
 
Если горе непоправимо,
 
Если вновь на лунном серпе
 
Возникает лицо любимой?
 
Он сидит себе у костра,
 
Он еще тыщу раз воскреснет!
 
За него мы — по двести грамм —
 
По стакану особой песни!
 
 
24 мая 1973
 
  
«О, великое искусство киносъемки!..»
 
 
 
О, великое искусство киносъемки!
 
О, рекламных объявлений суета!
 
Вот написано по центру, не в сторонке:
 
В главных ролях, мол, снимались тот и та.
 
 
 
Тот и та, у них то свадьбы, то разводы,
 
Тот и та, у них «фольксваген» дорогой,
 
Их приветствуют арабские народы
 
И развратом потрясает их Стокгольм.
 
 
 
Тот и та — у них не вьюжит и не каплет,
 
Шумный дом, гостеприимство до зари.
 
И известный всей стране товарищ Каплер
 
Про артистов с теплотою говорил.
 
 
 
Так уходит жизнь на встречи, вечеринки,
 
На выслушиванье всякой чепухи,
 
На интрижки, на рубашки, на ботинки
 
И другие невеселые грехи.
 
 
 
Ну а роли, где ж, ребята, ваши роли?
 
Где ж такие, чтоб не плакать не могли?
 
Мелковато, суетливо — и не боле,
 
Слабой тенью по экранам вы прошли.
 
 
 
И замечено одним, потом другими,
 
Что не та как будто стала та чета.
 
Тот не тот — осталось имя, только имя,
 
Да и та уже, пожалуй, что не та.
 
 
 
Что ж, видать, не получилось жизни с лёта,
 
 Слава юбкой покрутила и ушла.
 
Так на списанные веком самолеты
 
Надвигается бульдозера скала.
 
 
 
Нет, не надо, наши крылья не обмякли!
 
Нас по-прежнему волнует высота.
 
Старый конь не портит борозду, не так ли?
 
Нам летать еще, родимые, летать.
 
 
 
Но в бульдозере сомнений ни на йоту,
 
Он, рожденный ползать, знает это сам,
 
И хрустят, поднявши крылья, самолеты,
 
Будто руки воздымая к небесам.
 
 
 
А потом уж тишина, и стихли споры —
 
Старых фильмов пожелтевшая трава…
 
Ой, ребята, не ходите вы в актеры —
 
Это, правда, дорогие, не для вас.
 
 
 
Вам бы слушать на полянах птичий гомон,
 
Вам во льдах водить усталые суда.
 
Что кино? Оно найдет себе другого.
 
Ну а мать? А мать сыночка никогда.
 
 
18 июня 1973