т.1 Стихотворения и песни

  
РЕПОРТАЖ О РАКЕТЧИКАХ
 
 
 
Тонкой стрункой висит паутинка,
 
И от солнца смычок косой.
 
Мы с майором идем по тропинке
 
В пасторальнейшем из лесов.
 
Все меняется в волнах рассвета,
 
Все у времени на крыле…
 
Неподвижно стоят лишь ракеты
 
На вращающейся земле.
 
 
 
По бетонным бункерам гулким —
 
Тишина, одна тишина.
 
Перекрестки — как переулки,
 
Одинокий фонарь — луна.
 
 
 
Шутки в сторону — дверь распахнулась,
 
Глубина молчит бирюзой,
 
И из пропасти впрямь пахнуло
 
Небывалой еще грозой.
 
Машинально достал папиросу.
 
«Не положено». — «Виноват!»
 
Мне б как раз задавать вопросы,
 
Ну а я не найду слова.
 
 
 
Перед мощью стою такою,
 
Что в глаза никогда не видал,
 
И стараюсь казаться спокойным,
 
И гляжу на этот металл.
 
Что бы сделали с нашей планетой
 
И особенно с нашей страной,
 
Если б не было этой ракеты,
 
И не только ее одной.
 
 
 
И майор задумался что-то,
 
Смотрит мимо в свое, в свое…
 
Может, вспомнил он ту пехоту,
 
С кем прошел через дым боев,
 
Как в прицелах «сорокапяток»
 
Танки шли посреди жнивья,
 
Как стояли насмерть ребята
 
Возле города Верея.
 
 
 
Наверху, над толщей бетона,
 
Происходит все тот же день,
 
Провода поют монотонно,
 
Солнце прыгает по воде.
 
И красиво, очень красиво
 
Над землей стоит высота.
 
Я майору сказал: «Спасибо!»
 
Просто так сказал, просто так.
 
 
 
И запрыгала вновь машина,
 
Колесом попав в колею.
 
У майора два чудных сына
 
Строят планер — носы в клею.
 
Ах как рады мальчишки лету —
 
Рыба в речке, картошка в золе…
 
Неподвижно стоят ракеты
 
На вращающейся земле.
 
 
1968
 
  
«В кабинете Гагарина тихо…»
 
 
 
В кабинете Гагарина тихо.
 
Тихо-тихо. Часы не идут…
 
Где-то вспыхнул тот пламенный вихрь
 
И закрыл облаками звезду.
 
Только тихо пройдут экскурсанты,
 
Только звякнет за шторой луна.
 
И висит невесомым десантом
 
Неоконченная тишина.
 
 
 
Но Гагарин покоя не ведал —
 
Жил он в грохоте мощных ракет,
 
И победы и горькие беды
 
Он встречал со штурвалом в руке.
 
И всех тех, кто порвал с тишиною,
 
Кто по звездной дороге пошел,
 
Он их вел за своею кормою,
 
Хоть и маленький, но ледокол.
 
 
 
Я над краем стола наклоняюсь,
 
Словно в пропасть без края гляжу,
 
Улыбаюсь я и удивляюсь,
 
И нахлынувших слез не стыжусь.
 
Со стены молча смотрят портреты,
 
Лунный глобус застыл на столе,
 
И соборы стоят, как ракеты,
 
На старинной смоленской земле.
 
 
 
Снова тянет сырыми лугами.
 
Звездный город стихает во сне.
 
Понимаете, Юрий Гагарин,
 
Как несладко стоять в тишине,
 
Потому что грохочут рассветы,
 
Заливаются птицы в полях…
 
Впрочем, вам ли рассказывать это,
 
Человеку с планеты Земля.
 
 
1969
 
  
БОТИК
 
 
 
Один рефрижератор — представитель капстраны —
 
Попался раз в нешуточную вьюгу,
 
А в миле от гиганта поперек морской волны
 
Шел ботик по фамилии «Калуга».
 
 
 
А тот рефрижератор, что вез рыбу для капстран,
 
Вдруг протаранил ботик молчаливо.
 
На таре из-под «Двина» только виден капитан
 
Хорошего армянского розлива…
 
 
 
Что же ботик потопили?
 
Был в нем новый патефон
 
И портрет Эдиты Пьехи,
 
И курительный салон.
 
 
 
«Ду ю спик инглиш, падлы? — Капитан кричит седой. —
 
Француженка, быть может, мать твоя?
 
А может, вы совсем уже, пардон, шпрехен зи дойч?»
 
И с судна отвечают: «Йа, йа, йа!»
 
 
 
Советское правительство послало документ
 
И навело ракеты на балбесов.
 
А ботику отгрохали огромный монумент,
 
Которым и гордится вся Одесса.
 
 
Август 1968 Дизель-электроход «Обь»
 
  
РЕСПУБЛИКА ТУВА
 
 
 
Вот и все. Заправлены моторы.
 
Внесена пятерка за багаж.
 
Впереди лежит тот край, который
 
Если взял, то больше не отдашь.
 
 
 
А республика Тува живет без публики,
 
По лесам-то, по лесам-то тишина.
 
По полянам ходят мишки — ушки круглые,
 
И летающих тарелок до хрена.
 
 
 
Закури, но погаси окурок!
 
Тут тебе не площадь Ногина.
 
Лето сбросило соболью шкуру,
 
Рыжиной тайга заражена.
 
 
 
А республика Тува живет без публики,
 
По лесам-то, по лесам-то тишина.
 
По полянам ходят мишки — ушки круглые,
 
И летающих тарелок до хрена.
 
 
1968
 
  
3. Осенние дожди
 
(1970–1974)
   
СРЕТЕНСКИЙ ДВОР
 
 
 
А в тени снег лежит, как гора,
 
Будто снег тот к весне не причастен.
 
Ходит дворник и мерзлый февраль
 
Колет ломом на мелкие части.
 
Во дворах-то не видно земли,
 
Лужи — морем, асфальт — перешейком,
 
И плывут в тех морях корабли
 
С парусами в косую линейку.
 
 
 
Здравствуй, здравствуй, мой сретенский двор!
 
Вспоминаю сквозь памяти дюны:
 
Вот стоит, подпирая забор,
 
На войну опоздавшая юность.
 
Вот тельняшка — от стирки бела,
 
Вот сапог — он гармонью, надраен.
 
Вот такая в те годы была
 
Униформа московских окраин.
 
 
 
Много знали мы, дети войны,
 
Дружно били врагов-спекулянтов
 
И неслись по дворам проходным
 
По короткому крику «атанда!».
 
Кто мы были? Шпана не шпана,
 
Безотцовщина с улиц горбатых,
 
Где, как рыбы, всплывали со дна
 
Серебристые аэростаты.
 
 
 
Видел я суету и простор,
 
Речь чужих побережий я слышал.
 
Я вплываю в свой сретенский двор,
 
Словно в порт, из которого вышел.
 
Но пусты мои трюмы, в пыли…
 
Лишь надежды — и тех на копейку…
 
Ах, вернуть бы мне те корабли
 
С парусами в косую линейку!
 
 
1970