Среди чудес и чудовищ (СИ)
- Дома вылечат,- отмахнулся Гравади, тоже поднимаясь на ноги.- Лучше ответьте еще на один вопрос. Многие наши философы и деятели искусства предрекают, будто технологический прогресс нивелирует человеческую личность, делает разумных существ более бедными в духовном отношении. Так ли это?
Гипарлих скорчил недоуменную гримасу, потом растерянно заулыбался.
- Как же это может быть?- переспросил он.- Совершенно очевидно, что более высокоразвитое существо будет духовно богаче, чем существо, менее развитое. Вы должны понимать, что накопление знаний о природе, о Вселенной, постижение законов, коим подчиняются социальные процессы,- неизбежно сопровождаются прогрессом этическим. Появляются новые, более яркие и глубокие чувства, более сильные и впечатляющие эмоции, рождаются новые виды искусства, наконец...- И рамир закончил запальчиво: - Сами посудите - в нашем языке свыше миллиона понятий против ваших жалких десятков тысяч, и мы ощущаем все двенадцать измерений, а не три-четыре, как вы! Так кто же из нас живет более разнообразно и содержательно? По-моему, тут не может быть предмета для спора - ответ очевиден.
- Благодарю вас за интереснейшую беседу,- вежливо сказал Астанин.- Я удовлетворен. Мы скоро вернемся в это скопление. Как договаривались - с другими разумными.
Пристально посмотрев на стоявших перед ним людей, Гипарлих произнес - медленно и задумчиво:
- Кажется, я все-таки не убедил вас... Оратор из меня, конечно, никудышный. Лучше показать... Приготовьтесь. Сейчас я впущу вас в свою память. То, что вы увидите, происходило сразу после рождения этой Вселенной. Я был тогда моложе и... примитивнее. Вы должны понять...
Это было похоже на ошеломляющей силы удар, смявший сознание и повергший людей в состояние, близкое к шоковому. На них обрушилась бездна концентрированной информации, ощущений и мыслей, воспринять которые во всем объеме звездолетчики не имели ни малейшей возможности. К тому же, из-за того, что рамиры обладали непривычными для человека сигнальными системами, большая часть гипарлиховых воспоминаний оказалась совершенно непостижимой для землян.
С немалым трудом Ярослав сумел разобраться, что в ту пору их деликатный и любезный собеседник терзался неразделенной любовью к потрясающе красивой бадмарке (она была исключительной красавицей и по земным меркам - если бы можно было полностью доверять тому мысленному портрету, несомненно, идеализированному, который сохранила память Гипарлиха), однако безнадежность этой безответной страсти частично скрашивалась сильным и взаимным платоническим чувством к другой женщине, принадлежавшей иной расе, так что между ними не могло быть близости физической, однако существовала теснейшая близость духовная. Потом они, впрочем, соединились, меняя поочередно тела: то Гипарлих превращался в зубатого кита с двумя парами хватательных плавников, то его возлюбленная принимала облик гуманоида, и у них даже были дети обеих рас, но это произошло гораздо позже. А тогда, много миллиардолетий назад, они оба были охвачены вдобавок еще одним бурным и непросто протекавшим романом, который вспыхнул совершенно неожиданно между интегрированным сознанием того "дома", где проживали и Гипарлих, и две любимые им женщины, и - над-личностью другого интегра.
Кроме интимных подробностей, в памяти рамира то и дело возникала потрясающая картина рождения новой Вселенной, которую он наблюдал при посредстве органов восприятия своего интегра, находясь при этом в режиме дьявольски замедленного времени, благодаря каковому обстоятельству весь длительный процесс распада огненного шара на бесчисленные сгустки разлетавшейся с субсветовой скоростью плазмы и формирования из них звезд, галактик, также галактических скоплений и сверхскоплений занимал сравнительно непродолжительный фрагмент в этом калейдоскопическом нагромождении событий. Попутно Гипарлих без конца сравнивал происходящее с прекрасно сохранившимися воспоминаниями о предыдущем Большом Взрыве, когда он, Гипарлих, был еще простым смертным существом, и те же самые события представлялись ему невероятно затянутыми, утомительно статичными и медлительными.
Еще Астанин сумел почувствовать и прочувствовать, что в те времена все общество гигантской сверхцивилизации - все эти миллионы шаровых скоплений, раскиданных по галактикам и Метагалактикам нескольких субвселенных, одним словом, все рамиры - были взбудоражены неким произведением искусства - весьма спорным и не совсем понятным, однако почему-то очень притягательным. Командир "Колмогорова" так и не смог понять, к какому же жанру относилось это произведение - были там и музыка, и литературная часть, и многомерные изображения и еще какие-то элементы, недоступные для человеческого восприятия, однако все разнородные компоненты были переплетены и притерты друг к другу настолько мастерски, что взятые вместе производили сногсшибательный эффект, вызвавший затяжные, не утихшие до сих пор споры. Сам Гипарлих, насколько смог разобраться в его ощущениях Ярослав, полагал это творение непревзойденным шедевром всех времен и вселенных.
Астанин успел также сопережить блаженство Гипарлиха, решившего какую-то совершенно абстрактную - разумеется, с точки зрения простого землянина - проблему, имевшую для той цивилизации невообразимое по своей прикладной ценности значение, и очень сжатые впечатления от путешествия по Вселенной, когда великан-интегр, носился по лабиринтам многомерных миров в поисках неведомо чего, весьма важного не лично для него, но для нескольких отдаленных субвселенных.
А потом, потрясая мозг, раздался полный раскаяния шепот рамира: "Простите, если можете! Все это слишком сложно для вас. Слишком сложно!"
Они - один за другим - очнулись в кабине десантного гравилета, стоявшего на солидной дистанции от интегра. Поскольку никто не помнил обратной дороги, оставалось предположить, что заботливый Гипарлих телепортировал троих звездолетчиков в более привычное для них место.
Приходя постепенно в себя, Астанин - едва вернулась способность управлять руками - пощелкал тумблерами. Оборудование было в полном порядке. Он посмотрел по сторонам и убедился, что его спутники, хотя и пребывают все еще в некоторой прострации, но уже способны трезво воспринимать события в окружающей их действительности.
- Страшно,- тихо выдавил из себя Гравади.- Какая пропасть лежит между нами! Этот разрыв кажется совершенно непреодолимым...
- Не отчаивайся,- Ярослав счел своим долгом успокоить друга.- По-моему, те образы, которые он нам успел показать, прежде чем мы свалились в обморок, или что это было... Так вот, эти картинки должны внушать нам только оптимизм. Не сомневаюсь, что скоро и мы станем такими же, и эта перспектива лично меня только прельщает, ибо мне подобное будущее очень понравилось. Наверное, именно о такой жизни я мечтаю всю жизнь - простите за каламбур.
- Ты действительно веришь, что мы сможем постигнуть их знания и образ жизни, или просто утешаешь? - осторожно осведомился непривычно задумчивый Степан.
Астанин вздохнул и развел руками, насколько позволяло ограниченное пространство кабины.
- Как можно быть уверенным в чем-либо, да еще в таких делах? Но интуиция подсказывает, что все произойдет именно так, как предсказывал Гипарлих: люди быстро догонят рамиров, и дальше мы пойдем уже вместе.
- Веский довод,- согласился повеселевший Вартанян.- Правду говорят, что твоя интуиция никогда тебя не подводила?
- Случалось, что подводила,- признал Ярослав, включая двигатели,- но очень редко. Так что...
Десантный аппарат поднялся в космос и направился к звездолету, который ожидал их, раскрыв ворота шлюз-ангара.
- А вы обратили внимание, как он вспоминал о своей любви к той подводной особе? - неожиданно спросил Вартанян.- Как мне это знакомо!
И он мечтательно заулыбался каким-то своим невысказанным мыслям.
- Я обратил внимание на другое,- сказал Роджер.- Гипарлих очень странно разделял Галактику и шаровые скопления. Как будто, с их точки зрения, вторые не имеют к первой ни малейшего отношения.