Варианты без выбора

4. 
Начиная с 5 июня, на рубеже Западной Двины и Днепра сосредотачивались выдвигаемые из внутренних округов 8 общевойсковых армий второго стратегического эшелона. Армии первого эшелона стягивались поближе к границе, занимая оборону в зоне укрепленных районов. 10 противотанковых артбригад и 12 механизированных корпусов Красной Армии, дислоцированные в приграничных округах, перемещались вдоль фронта, занимая позиции на путях вероятного продвижения немецких войск. В округа срочно, под предлогом лагерных сборов и тактических учений отзывались из отпусков командиры и политработники. Из запаса были негласно призваны для пополнения частей 200 тысяч приписного состава. Еще полмиллиона запасных пополнили кадрированные дивизии в Сибири, Поволжье, Средней Азии, на Кавказе, Урале и Дальнем Востоке. Всего у границы развернулась на 400-километровую глубину пятимиллионная армия при 15 тысячах танков и 12 тысячах самолетов. 
7 июня ТАСС распространило написанное лично Сталиным заявление, в котором говорилось: "Советское правительство получает из различных источников сведения о сосредоточении против СССР крупных контингентов германских войск. Определенные силы в некоторых странах, давно мечтающие спровоцировать новую войну между великими русским и немецким народами, открыто говорят о неизбежности такой войны уже в самое ближайшее время... По данным СССР, Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы, и происходящие в последнее время переброски германских войск в восточные и северо-восточные районы Германии связаны, надо полагать, с другими мотивами, не имеющими касательства к советско-германским отношениям..." 
Для советских людей, которые получали информацию лишь из официальной прессы, это заявление прозвучало, как взрыв бомбы. ТАСС по существу сообщил, что Германия стянула на советскую границу огромную армию, а СССР, в свою очередь, проводит ограниченную мобилизацию. Оговорки: дескать, запасных призывают для участия в летних маневрах, никого не могли обмануть - за четверть века советские люди прекрасно научились читать истину между строк лукавых деклараций. 
На следующий день, 8 июня, из приграничных гарнизонов были эвакуированы семьи военнослужащих, а органы НКВД и НКГБ качали массовые аресты неблагонадежных элементов на территориях, присоединенных к СССР за последние три года. Над Белостоком, Шяуляем, Котовском и Винницей зенитные части сбили самолеты-шпионы. 
Берлинские дипломаты на заявление ТАСС не ответили, что позволило кремлевским вождям сделать вывод: война неизбежна. Между тем Гитлер, с присущим ему оптимизмом, прокомментировал этот демарш: "Сталин струсил и готов отдать все без боя. Но его уже ничто не спасет. Через два месяца я приму у него капитуляцию. На развалинах Кремля!" 
Глубокой ночью 10 июня почти 6 тысяч немецких самолетов отправились в первый массированный рейд, одновременно 30 тысяч орудий открыли огонь по приграничным гарнизонам. Впрочем, снаряды падали на пустые плацы, казармы и заставы, потому что войска еще накануне заняли оборонительные укрепления. На перехват вражеской авиации вылетело вдвое большее число истребителей, а штурмовики и бомбардировщики советских ВВС атаковали устремившиеся на восток колонны танков. 
Первые сутки завершились чудовищными взаимными потерями: в ожесточенных воздушных боях и на земле погибли 700 немецких и 1100 советских самолетов. Стоявшие в некотором удалении от границы механизированные соединения РККА не успели еще принять участия в сражении, но немцы потеряли на минах и от артиллерийского огня около двухсот танков. 
Как и предсказывали специалисты, немцы наступали на узких направлениях вдоль шоссейных дорог, нацелив свои ударные клинья на Каунас, Вильнюс, Барановичи и Ровно. К исходу дня авангарды ударных группировок углубились на 30-50 километров и вошли в соприкосновение с главными силами Красной Армии. 
5. 
14-я танковая дивизия 7-го механизированного корпуса, в состав которой входила рота капитана Часова, расположилась в лесу южнее Ковеля. Километрах в десяти к западу, перегородив шоссе Владимир-Волынский - Луцк, заняла оборудованную оборонительную полосу стрелковая дивизия, подкрепленная 1-й противотанковой бригадой генерала Москаленко. На флангах позиции стрелков и артиллеристов развернулись два мехкорпуса - 10-й и 7-й. 
Ждали немцев и дождались - ночью разведка доложила о приближении вражеских авангардов. 
- Будем бить,- сказал спросонок Часов и, прежде чем снова заснуть, добавил: - Ох, как бить будем! 
На рассвете налетели вражеские бомбовозы, но окрестные леса были буквально утыканы зенитками, так что немцы кидали бомбы не целясь и без особого ущерба для оборонявшихся. Чуть позже подоспели наши истребители, и люфтваффе убрались подобру-поздорову, оставив на полях вокруг Затурцы десяток горящих машин. Впрочем, и советских машин догорало не меньше. 
Ударила вражеская артиллерия, и поползли танки, в ответ загремели укрытые на позициях красноармейские пушки. Через час канонада утихла, и с передовой сообщили, что немцы ушли, а на поле горят 38 танков. Потом атака повторилась, и число подбитых танков приблизилось к сотне, но и артиллеристы потеряли почти половину орудий. 
- Товарищи командиры, прошу ко мне,- крикнул комбат Ладейкин и продолжил, когда ротные собрались возле его машины: - Наступает наше времечко. Немцы снова отступили. Сейчас то ли еще раз вдоль того же шоссе двинутся, то ли попробуют в обход. Мы должны упредить их ударом с севера. Слушайте боевой приказ... 
К назначенному сроку в районе сосредоточения удалось насчитать от силы половину танков дивизии, причем дело было даже не в свирепых воздушных налетах, от которых погибло всего с десяток боевых единиц. Как и следовало ожидать, старенькие машины вроде Т-28 и Т-26 не выдержали длительного марша - громадное число этих ветеранов прошлой пятилетки осталось вдоль дорог, и танкисты с громкими матюгальниками пытались починить многочисленные поломки. Часто выходили из строя и первые модификации КВ, на которых горели коробки передач и летели тормозные ленты. Зато машины последних выпусков шли по бездорожью, точно по Красной площади. 
По сигналу - три красные ракеты - рота Часова двинулась к рубежу атаки, возглавляя колонну полка. Артподготовка продолжалась недолго, минут примерно двадцать, и прекратилась, едва танки пересекли передний край красноармейских окопов. 
Развернувшись из предбоевой колонны в линию машин, рота двинулась на высоту 83.1, раздавив попутно позицию пехотного взвода и минометную батарею. С гребня высоты Часову открылась упоительная панорама: примерно полста немецких танков стояли в чистом поле вперемешку с бензозаправщиками и грузовиками, в кузовах которых, не иначе, лежали боеприпасы. Появление полутора десятков советских танков вызвало у противника шок. Несколько Pz.III и Pz.IV попытались обстрелять машины русских, но слабосильные снаряды либо не долетали, либо безвредно скользили по толстой лобовой броне КВ-3. 
- Бронебойными, дистанция шестьсот, беглый огонь! - скомандовал Алексей и сам надавил гашетку электросдуска. 
107-миллиметровые болванки прошивали немецкую сталь, как тонкий лист картона. Легкие вражеские танки горели и взрывались, еще лучше полыхали бензовозы и огнекомплект в грузовиках. Покончив с этой частью, рота Часова обошла по проселку зону сплошного пожара, выехала на засеянное поле, разогнала здесь батальон пехоты и понеслась дальше. 
Вскоре навстречу им двинулись, растянувшись, насколько мог охватить глаз, выкрашенные в черный цвет танки с намалеванными на броне большими белыми крестами. По приказу Ладейкина, батальон развернулся в линию и огнем с места, как на стрельбище, отразил контратаку. Потом был воздушный налет, дивизион противотанковых пушек, еще два боя с танками... 
К вечеру потерявший четверть состава полк встретил наступавшие с юга Т-34 из состава 19-го корпуса. Еще через час стало ясно: ударная группировка, пытавшаяся прорваться на стыке 5-й и 6-й армий Юго-Западного фронта, разгромлена и отступила к Припяти. На огромном пространстве мирно догорали остовы четырехсот пятидесяти немецких и трехсот советских танков.