Скучный вечер на Марсе

Шлемы медленно повернулись к одному из астронавтов, на рукаве которого высвечивался шеврон с изображением российского флага. 
- Гульбище так гульбище! - послышался голос Лежнева, и он неуклюже развел руками. - Я от своих слов никогда не отказываюсь! Твой приз, Сашок, ты честно его заработал. У нас все без обмана, бутылка твоя! Мыкола Свиристюк снова загудел. 
- Олекса! Слухаешь? Оце фокус - з неба впало... Но не треба одриватися вщ народу! Чуешь? 
- Чую, - сказал равнодушно Цымбаларь, и в эфире послышались веселые смешки. - Ты не мылься, - сказал Лежнев. - Выпить тебе, Коленька, все равно не придется. 
- Надул? - опечалился Свиристюк, отбросив украинскую мову и переходя на английский язык, которым пользовалось подавляющее число участников экспедиции, но тут же, покачав головой, упрямо добавил: - Шахрай Ti, Сема! 
- Ну ты даешь, Мыкола, - сказал Лежнев. - Стану я такими делами заниматься! Коньяк есть, причем самый настоящий, французский. Только вот бутылочка маленькая - сувенирная, всего пятьдесят миллилитров. 
Маленькое красное солнце висело в темно-фиолетовых небесах, прорезанных яркой светящейся лентой пояса астероидов. 
Ниже, уже почти у самого горизонта, там, где небо становилось почти угольно-черным, молочно бугрился серп Фобоса. Было все еще морозно и ветрено. И красные пески Марса с замершими на треугольных барханах семилапками, может быть, впервые в своей миллионно-летней истории слушали дружный смех сообщества разумных существ, смеющихся над не совсем разумными желаниями одного из своих индивидуумов. 
А быть может, такой смех однажды уже звучал... 
Волгоград, ноябрь 1999 г.