Злая ласка звездной руки
Казалось, ничего не произошло. Не было никакой Сферы, не было странной белой медузы, улетающей в небеса. Ничего не было, даже странно немного было, что обычные люди жили в городе, как в большом лагере, только колючей проволокой этот город никто не огораживал. Контрактников для этих целей хватало. Их старший лейтенант недолюбливал, мужики на крови были воспитаны, кто Чечню прошел, кто в Таджикистане и Кыргызстане с оппозицией воевал, своей и чужой крови не жалея, а были и такие, что казанское восстание подавляли после того, как на место Шаймиева ярый националист пришел. Нет, идиотизм, конечно, добиваться великой республики Итиль с автоматами в руках, но ведь и в борьбе с такими меру надо знать, общий язык нужно находить, а не пускать в сторону Зеленогорска баллистические ракеты с психоматериализаторами. Там ведь не только националисты жили, там и русских было более чем достаточно. Да и не каждый татарин смотрит в сторону Турции и Саудовской Аравии, черт побери! Нельзя же всех под одну боеголовку равнять!
И сейчас, купаясь в кабине под слабеньким парком, способным удовлетворить только сердечника или малолетку, старший лейтенант Кунжаков недоумевал. Непонятно ему было, что такое количество военных и милиции продолжали Держать около Богом забытого провинциального городка. Можно подумать, что преступность в стране упала или конфликты с религиозными фанатиками из "Талибана" ушли в прошлое! Работы всем хватало - и военным, и тем более милиции. Непонятны были Кунжакову решения высшего начальства. Но раз так решено было, то спорить было не о чем. Кто он такой, старший лейтенант милиции Кунжаков, чтобы решения министров оспаривать? Если сказано ими, что надо стоять у районного городка Михайловка вечным караулом, значит, будем стоять. Сказано в фольклорном неписаном уставе: солдат спит, а служба идет. Что верно для рядового, вдвойне верно и для офицера. В отличие от солдата у него не только служба идет - зарплата и командировочные выплачиваются.
2. ЦАРИЦЫНСКАЯ ОБЛАСТЬ, РАЙОННЫЙ ЦЕНТР МИХАЙЛОВКА, 1 СЕНТЯБРЯ 2006 ГОДА, 9.00
Школ в провинциальном городе не так уж и много.
В Михайловке их построили четыре. Две построили еще до революции, а еще две - в конце тридцатых годов, когда население города, поредевшее после гражданской войны, несколько увеличилось.
Первого сентября, когда начинались школьные занятия, детворы на улицах было много. Шли взволнованные торжественностью момента первоклашки, хватало и более старших классов, особенно девчонок в коричневых школьных платьях и белых передниках. Девочки чаще всего шли с букетами цветов, и это не казалось совсем уж неудивительным. В первый день осени у многих преподавателей цветов дома стояло столько, что вазочек для. них не хватало: ставили в обычных двухлитровых стеклянных банках, которые не были использованы в конце лета под маринованные огурцы и помидоры.
Скандал, который случился в средней школе номер три, поначалу восприняли с веселым недоумением. Да и было над чем посмеяться. Утром пришли в школу, а в кабинете директора сидит известный районный хулиган Витя Хмельной. Кстати говоря, бывший учащийся этой школы. Не выпускник, конечно, до десятого класса он так и не добрался, работать пошел. Особо долго он не заработался, украл что-то со склада, где грузчиком работал. По причине первой судимости и характеристик, которые ему выхлопотала мать, Хмельной получил всего шесть месяцев и вышел на свободу с чистой совестью, но черными замыслами. Долго он на воле не задержался. Обчистил коммерческий магазин бывшего освобожденного комсомольского секретаря асбоцемкомбината и снова сел, но теперь уже на два года. Правда, сидеть долго ему не пришлось. Государственная Дума в порядке гуманизации общества приняла решение об очередной амнистии, и Хмельной вышел на свободу. В Михайловку он вернулся аккурат перед чрезвычайным происшествием.
А сейчас он сидел в кабинете директора с таким видом, будто имел на то полное право. Рубашка на его груди была расстегнута сразу на две пуговицы, как любил ходить директор Пшеничников, но в отличие от настоящего директора на груди Хмельного синела русалка с мощным хвостом.
Первой его увидела учительница немецкого языка Вера Васильевна Подгорнова. "Вас ис дас?" - удивленно воскликнула она, глядя на того, кто не один год портил ей нервы своим отношением к учебе.
- Не понял, - сказал Хмельной. - Вера Васильевна, что с вами?
- Со мной все в порядке, - сказала учительница немецкого языка. - Что с тобой, Витенька? Ты зачем в кабинет директора залез? Тебе на свободе ходить надоело?
- Я вас не понимаю, - строго сказал Хмельной. - Давно мы с вами на "ты", Вера Васильевна? И потом, что значат ваши слова? Я в своем кабинете, а вот вы, как мне кажется, забываетесь!
- Витенька, - нежно сказала учительница и матерински посмотрела на Хмельного. - Шел бы ты домой, пока Виктор Александрович не пришел. Ты ведь его знаешь, он шуток не понимает. Увидит тебя в своем кресле, сразу милицию вызовет!
- Если вы шутите, - сказал Хмельной, - то делаете это весьма глупо. Кто вызовет милицию? Никого я не хочу вызывать в такой торжественный день. И потом - я в своем кабинете, я на своем месте... Вы себя хорошо чувствуете, Вера Васильевна? Мне кажется, вы несколько бледны...
Вера Васильевна не успела ничего сказать, как пришел учитель физкультуры Игнат Николаевич Фаринич. Увидев в кресле директора известного Михайловского хулигана, он побагровел.
- Витька! - взревел он. - Пошел отсюда! Опять по тебе тюрьма плачет! Тебе было мало, да? Сукин сын, ты что себе позволяешь?
Тут до Хмельного стало что-то доходить. Он сунулся к платяному шкафу, распахнул его и некоторое время смотрелся в зеркало, закрепленное на дверце. Лицо его то багровело, то бледнело, он стиснул зубы, и на скулах его загуляли жесткие желваки.
- Так, значит, - сказал Хмельной. - И какая сволочь это все придумала?
Именно в это время зазвонил телефон.
Хмельной оказался у аппарата раньше. Некоторое время он слушал невидимого собеседника, потом осторожно положил трубку на рычаги и растерянно посмотрел на присутствующих.