Россия в 1839 году (не вычитано!)
В Петербурге мало кафе; публичные балы в пределах города не дозволены; на гулянья жители ходят редко, а если и ходят, то принимают удручающе важный вид.
239
Астольф де Кюстин
Россия в 1839 "МУ Люди здесь серьезны от страха, но страх же делает их и весьма учтивыми. Я никогда не видел, чтобы множество людей, причем из всех классов общества, так уважительно обходились друг с другом. Кучер с облучка дрожек неизменно приветствует своего товарища, а тот, проезжая мимо, не преминет ответить поклоном на поклон;
грузчик приветствует маляра, и все остальные ведут себя так же. Шляпа и палка -крайне значимые в России предметы. Учтивость эта, быть может, наигранна, мне она по крайней мере кажется принужденной; и все ж даже одна только видимость любезности служит к услаждению жизни. Какой же притягательности должна быть исполнена учтивость истинная, идущая от сердца, если лживая учтивость имеет столько преимуществ?
Для путешественника, который верит чужим словам и в то же время не лишен характера, пребывание в Петербурге во всех отношениях приятно. Но характер нужно иметь твердый, иначе невозможно запретить себе бывать на празднествах и отказаться от обедов-- а они сущее бедствие русского общества, да и, можно сказать, любого общества, куда допущены иностранцы и откуда, следственно, исключена душевная близость.
Будучи здесь, я очень редко принимал приглашения от частных лиц -любопытство мое привлекали прежде всего придворные торжества; но на них я уже насмотрелся: чудесами, не трогающими сердце, скоро пресыщаешься. Лишь влюбленный может смириться и последовать за любимой женщиной во дворец -пусть и проклиная судьбу, что связывает его с обществом, движимым единственно честолюбием, страхом и тщеславием. Напрасно говорят, что высший свет всюду одинаков; в нынешней России придворные интриги занимают в жизни отдельного человека большее место, чем в любой другой европейской стране.
ПИСЬМО ПЯТНАДЦАТОЕ
Празднество в Петергофе. -- Народ во дворце своего повелителя. -- Что такое в действительности эта проявление народной любви.-- Одновременное присутствие Азии и Европы.-- Притягательность личности императора. -- Для чего императрица Екатерина учреждала в России школы. -- Тщеславие русских. -- Сможет ли император от него излечить? -- Ложная цивилизованность.-- План императора Николая.-- Россия, какой ее показывают иностранцам, и Россия, как она есть.-- Воспоминание о поездке императрицы Екатерины в Крым.-- Что думают русские о чужеземных дипломатах.-- Русское гостеприимство.-- Суть вещей.-- Скрытность никуда не исчезла.-- Иностранцы-соучастники русских.-- Что означает всеобщая любовь к русским императорам, -- Из кого состоит толпа, допущенная во дворец. -- Дети священников.-- Мелкое дворянство.-Смертная казнь.-- Каким образом ее отменили. -- Унылые лица. -- Причины, по каким путешественник должен побывать в России. -- Разочарования. -- Условия жизни человека в России. -- Сам император достоин жалости. -- Каково вознаграждение за эти тяготы.-Гнет.-- Сибирь.-- Как должен вести себя чужестранец, чтобы встретить у русских благожелательный прием. -- Язвительный русский ум..-- Политические воззрения русских.-Опасность, какой подвергается иностранец в России. -- Честность мужика, русского крестьянина. -- Часы сардинского посла. -- Другие кражи. -- Как управлять людьми. -Громадная ошибка. -- Газета "Журналь де Деба"; почему император ее читает.-Отступление.-- Политика императора.-- Политика газеты.-- Красота ландшафта в Петергофе.-- Парк.-- Разные углы обзора.-- Усилия искусства.-- Иллюминации. -- Феерия.
-- Кареты и пешеходы, их число. -- Бивуак горожан. -- Количество лампионов. -- Время, потребное, чтобы их зажечь. -- Толпа разбивает лагерь вокруг Петергофа.-- Ограды для экипажей.-- Истинное достоинство русского народа.-- Английский замок. -- Как обходятся с дипломатическим корпусом и приглашенными иностранцами. -- Где я ночую. -- Складная кровать. -- Военные бивуаки. -- Молчаливость толпы. -- Ей недостает веселья.-Принужденный порядок во всем.-- Бал.-- Апартаменты.-- Как император бороздит толпу.-- Облик его.-- Полонезы.-- Иллюминация на кораблях.-- Буря.-- Несчастные случаи на море во время празднества. -- Тайна. -- Цена жизни при деспотизме. -- Грустные предзнаменования.-- Шифр императрицы гаснет.-- Во что обходится одному храбрецу желание снова его зажечь. -- Распорядок дня императрицы. -- Участие в развлечениях неизбежно. -- Печальные дни рождения. -- Прогулка в линейках. -- Описание этой кареты.
-- Встреча в линейке с одной русской дамой. -- Беседа с нею. -- Великолепие ночной прогулки.
-- Озеро Марли.-- Воспоминания о Версале.-- Дом Петра Великого.-- Освещенные гроты и каскады.-- Толпа расходится после праздника.-- Картина отступления под Моск241
Астольф де Кюстин Россия в 1839 году
вой.-- Император делает смотр кадетскому корпусу.-- И снова при дворе.-- Что нужно, чтобы вынести подобную жизнь. -- Торжество одного кадета. -- Эволюции черкесских солдат.
Петергоф, 23 июля 1839 года Праздник в Петергофе нужно рассматривать с двух разных точек зрения -материальной и нравственной; одно и то же зрелище, если исследовать его в этих двух аспектах, производит различное впечатление. Я не встречал ничего прекраснее для взора и печальнее для мысли, чем это якобы национальное собрание царедворцев и землепашцев, которые в самом деле собираются в одних и тех же салонах, но не сближаются душевно. Мне это не нравится с точки зрения общественной, ибо я полагаю, что император ради фальшивого блеска своей популярности принижает людей благородных, не возвышая при этом простых. Все люди равны перед Богом, но для русского человека Бог -это его повелитель; сей высший повелитель вознесся столь высоко над землей, что не замечает дистанции между рабом и господином; с тех вершин, где обретается его величие, ничтожные оттенки, какими различаются представители рода человеческого, ускользают от божественных взоров. Так неровности, какими вздыблена поверхность земного шара, изгладились бы в глазах обитателя солнца. Когда император распахивает, по видимости свободно, двери своего дворца для привилегированных крестьян и избранных горожан, оказывая им честь и допуская к себе засвидетельствовать почтение дважды в году *, он не говорит пахарю или торговцу: "Ты такой же, как я", но дает понять вельможе: "Ты такой же раб, как они; а я, ваш бог, равно недосягаем для всех вас". Если оставить в стороне политические домыслы, то моральный смысл празднества именно таков, и именно это портит мне удовольствие от его созерцания. Больше того, я приметил, что повелителю и рабам оно нравится гораздо больше, чем настоящим придворным. Искать подобия всенародной любви в равенстве других -- игра жестокая; эта забава деспота могла бы ослепить людей в иные эпохи истории, но народы, достигнувшие возраста опыта и рассудительности, уже не обманутся ею. Император Николай не первый прибегнул к подобному плутовству; но раз не он изобрел это политическое ребячество, он мог бы, к вящей чести своей, и отменить его. Правда, в России ничего нельзя отменять безнаказанно: народы, которым недостает узаконенных прав, ищут опоры только в привычках. Упорная приверженность обычаю, хранимому с помощью бунта. и яда,-- один из столпов здешней конституции, и периодическая смерть государей служит для русских доказательством тому, что эта конституция умеет заставить себя уважать. Каким образом подобный