Россия в 1839 году (не вычитано!)
403
Комментарии
...переменило обращение с иностранцами... не по отношению к нашему автору. -Вероятно, намек на холодный прием, оказанный в Петербурге Бальзаку -- писателю, пользовавшемуся не только на родине, но и в России гораздо большей славой, чем Кюстин. Бальзак побывал в Петербурге в августе 1843 г- и, хотя в русских дипломатических кругах от него ожидали опровержения "России в 1839 году" (ср. отражение этих слухов в письме Кюстина к Варнгагену от 7 августа 1843 г.: "Вот уже и Бальзака призвали опровергать меня".-- Lettres a Vamhagen. P. 469)" прямых предложений ему не сделали и Николаю I он представлен не был (см.: Гроссман Л. П. Бальзак в России //ЛН. М., IQ37- Т. у132- С. 205--аоб; см. также в статье, наст.
том, с. 392--393)С. 9- Эпиграф-- предшествует книге, начиная со второго издания. В первом издании эпиграфом служила цитата из поучения Владимира Мономаха, почерпнутая Кюстином из "Истории государства Российского" (т. II, гл. VII; о французском издании Карамзина, которое читал Кюстин, см. примеч. к наст. тому, с. 126): "Всего же более чтите гостя, и знаменитого, и простого, и купца, и посла; если же не можете одарить его, то хотя брашном и питием удовольствуйте: ибо гости распускают в чужих землях и добрую, и худую об нас славу". Московский почтмейстер А. Я. Булгаков (1781--1863), которому "случалось два раза обедать" с Кюстином в Москве (см.: НЛО. С. и7)> занося в свой дневник "Современные происшествия и воспоминания мои" впечатления от знакомства с первым изданием книги Кюстина, заметил: "Он как будто нарочно из бесстыдства или для собственного своего обвинения вставил в книге своей следующий эпиграф, заимствованный из Российской истории Карамзина... ( далее приводятся слова Поучения). Кюстин поступил совершенно вопреки советов великого князя, хотя был принят царскою фамилией) с особенною ласкою и всеми русскими со свойственным им радушием" (НЛО. С. 122). Во втором и последующих изданиях цитата из Мономаха сохранилась в "Кратком отчете о путешествии", входящем в письмо з6-е (см. Т. а, с. 338)Предисловие
С. ю. ...путешествовать... неисчерпаемый запас...-- Это ощущение сформировалось у Кюстина еще в юности; ср. его признания в письмах: "Мне необходимо покидать самого себя; иной раз я ощущаю такую потребность скитаться по свету, словно, изменив место пребывания, смогу изменить свое существо" (маркизу де Лагранжу, 14 августа i8i8r.) или: "Я по-настоя^ щему становлюсь самим собой, лишь обретя независимость путешественника" (ему же, май 1822 г.; цит. по: Espagne. P. VI). С. и. Я хранил в своем сердце религиозные идеи... - Недоброжелатели склонны были воспринимать предисловие к "России в 1839 году" как плод кюстиновского лицемерия, как попытку "растопить лед и снискать расположение Сен-Жерменского предместья" (рецензия из английского журнала "Quarterly Review", переведенная в изд.: Bibliotheque universelle de 404
Комментарии Geneve. 1844. Т. 52. P. 105). Сходным образом секретарь русской миссии в Париже Виктор Балабин в дневнике охарактеризовал это предисловие как "смутное, сомнительное, где он ^Кюстин) толкует о своей религии, которую, по всей вероятности, знает очень неглубоко, и о нашей, которую не знает вовсе", как "уступку нынешнему направлению ^...) пылкой религиозности, царящей ныне во французском обществе", где "нет туриста, нет путешественника, который не считал бы себя обязанным глубоко исследовать религиозный вопрос-- и один Бог знает, как они его исследуют" (Balabine. P. 125; запись от 19 мая 1843 г.). В самом деле, сочувственное внимание к судьбам польских католиков, подвергавшихся гонениям в Российской империи, отличало определенную часть французских легитимистов и омрачало их видение России, вообще весьма восторженное (отсюда -- обилие материалов о преследованиях католиков в Российской империи). В рассуждениях Кюстина на религиозные темы не следует, однако, видеть простую уступку политической конъюнктуре. Кюстин напряженно размышлял о религии с юности. "Я ощущаю самую живую, самую настоятельную потребность сделаться учеником! и до тех пор, пока я не отыщу своего Мессию, мне не узнать покоя! Все мое несчастье, возможно, происходит оттого, что я ищу наставника на земле; мне следовало родиться восемнадцатью столетиями раньше, чтобы стать счастливым вполне... вера способна заменить счастье!",-- писал он матери 31 мая 1815 г., а она, в свою очередь, сообщала в ту же пору своей матери, что Астольф всерьез собирается удалиться в монастырь (Maugras. P. 492)- Рахили Варнгаген, которой он поверял самые сокровенные свои помыслы, Кюстин писал б января 1817 г.:
"Наши побуждения не зависят от нас, но мы вправе выбирать между побуждениями противоположными, главный же источник нашего могущества ^...) -- умение понять, какое из этих побуждений более согласно с видами Господа. Следственно, единственное наше прибежище -- молитва; в ней обретаем мы тягу к тому утраченному наследству, какое нам столь напыщенно расписывают под именем свободы. Истинная наша свобода -- в сознании нашего рабства..." {Lettres a Varnhagen. P. 117)- Показательно, что заглавные герои первого и последнего романов Кюстина, Алоис и Рому-альд, наделенные некоторыми автобиографическими чертами, избирают религиозное поприще. Судьбой католической церкви в царской империи писатель продолжал интересоваться и после выхода "России в 1839 году";
в 3-е издание он включил обширные отрывки из книги немецкого богослова А. Тейнера "Злоключения католической церкви обоих обрядов в Польше и в России" (1841; фр. пер. 1843; см. во втором томе Дополнение 2).
Иные утверждают, что цель зта... будет достигнута и без помощи нашей религии...-- В начале i84o-x г. во Франции в очередной раз обострились споры о месте католической религии в современном обществе; весной 1843 г. профессора Коллеж де Франс Э. Кине и Ж. Мишле начали читать курсы лекций, в которых утверждали естественное происхождение всех религий и выступали против иезуитов, за полную секуляризацию народного образования. Эти взгляды продолжали давнюю французскую традицию восприятия католической церкви и ее самого могущественного "отряда" 405
Комментарии иезуитов -- как источника всех общественных зол (о сугубо мифологическом характере этих представлений см.: Leroy M. Le mythe jesuite. DC Beranger a Michelet. P., 1992.). С другой стороны, чем сильнее становились в обществе социалистические тенденции, тем активнее начинали некоторые мыслители искать спасения от разрушительного социализма в религии: "...еще вчера иезуитов гнали и отлучали от народного образования, и вдруг все изменилось; пугало, каким еще недавно были иезуиты, ультрамонтанское духовенство, католическая нетерпимость (согласно выражениям тех лет), пало перед лицом опасности более очевидной. Социализм, отвратительный социализм стоял у наших дверей! Содрогаясь от страха, французское общество призвало себе на помощь в борьбе с этим ужасным врагом всех, кого только можно: