В горах мое сердце

Он капнул себе немного вина, выпил, затушил сигарету и, посмотрев в зал, усмехнулся. 
- Раньше я ненавидел тех, кто в смокингах. Знаете, капитализм и все такое прочее. А вон, видите, парень в смокинге? 
- Да. 
- Это мой ученик. Он теперь начальник спортивной школы в горах. Вы же понимаете, ему никак нельзя без смокинга, этому франту. 
- Вы были лыжником? 
- Я был чемпионом. И немножечко подрабатывал медведем, я говорил вам. А когда я уходил от эсэсовцев прямо из вагончика подвесной дороги, меня подстрелили. Ну а в отряде пришлось оттяпать ногу, потому что не было врача, а я шел с дырявой ногой километров сорок слаломом. Еще коньяку? 
- Да. 
В зал вошел высокий парень - спасатель с вершины. Он подошел к стойке, поцеловал бармена и сказал: 
- Добрый вечер, пап. Ну, как ты? 
- Я хорошо. 
- В горах тихо, я решил спуститься к тебе на минутку. 
- Спасибо. Хочешь выпить? 
- Пожалуй, нет, мне ведь надо обратно. - Парень заметил меня и сказал: - О, пан, я проявил пленку, вы получились бардзо героичны. 
Певица кончила петь: 
Счастлив ли ты, 
Счастлива ли я, 
Скажи мне, 
Аве 
Мария?! 
К стойке подошел парень в смокинге - начальник спортивной школы. Смокинг сидел на нем как на министре. Тугой воротничок врезался в бронзовую шею. Туфли его были вызывающе остроносы. Спасатель легонько наступил ему на ногу своей громадной бутсой и подмигнул: 
- У тебя ничего девушка, а? 
- Будь спокоен. 
- Я завидую. 
- Это черное чувство абсолютно чуждо духу нашей молодежи. 
- И тем не менее. 
- Но, но! Тише на спуске! Не стреляй в нее глазами. 
- Она придет ко мне на вершину. 
- Тогда ты съедешь оттуда на заднице вместе с Джо. 
- Ого! 
- Да, да! Пан Юзеф, дайте шоколадку для моей дамы. 
Бармен протянул начальнику школы шоколадку, потрепал его по щеке и сказал: 
- Смело, сынок, смело. 
Моя хозяйка угостила меня кофе и пожелала спокойной ночи. Я лег в ледяную кровать. На ратуше били часы. В комнате плавал голубой свет луны. Небо было чистое, подрезанное белыми хрупкими вершинами гор. Под окном проехал возница, и еще долго в воздухе висел тугой перезвон бубенцов. Я вспомнил бармена. Когда я уходил, он сказал: 
- Э, сынок... Не надо никогда ничего рассусоливать. Пойми: жизнь все равно должна быть радостью...