Лучшая зарубежная научная фантастика

— Он не считал тебя больным. — Элла отсалютовала стаканом. — Как и все остальные. — Она выпила содержимое залпом. — Придешь вечером к нам поужинать? — Обычно приглашение сопровождалось щербатой улыбкой и угрозой приготовить сальсу поострее. Сейчас она улыбалась сдержанно. Настороженно. — Дарен, — обратилась она к мальчишке, — ступай, поможешь Марии с едой. Ты ведь знаешь, сегодня твоя очередь.
— У-у. — Мальчик направился к двери, шаркая босыми ногами. — А можно мне прийти еще раз, посмотреть кур? — Он с надеждой оглянулся, стоя у двери, просиял, когда Сипакна кивнул, и скользнул наружу, впустив волну раскаленного воздуха.
— Эх, Элла, — вздохнул Сипакна, протянув руку к верхнему отделению шкафа, — зачем только ты посадила эти проклятые подсолнухи? — Он достал бутылку текилы из старых запасов, спрятанную за сублимированными продуктами, наполнил небольшой стакан толстого стекла и поставил на стол перед Эллой рядом со второй порцией воды. — Это может погубить поселение. Сама знаешь.
— Погибель может прийти откуда угодно. — Она взяла стакан и посмотрела его на свет. — Полагаю, быстрая смерть лучше медленной, не согласен? — Она отхлебнула алкоголь, прикрыла веки и вздохнула. — Люна с мужем попытались воспользоваться амнистией, подали на границе заявление на получение гражданской визы. Но амнистию успели отменить. Если живешь вне зоны обслуживания, то сиди на месте и никуда не рыпайся. Наверное, экономика США опять дала сбой. Новым гражданам извне путь заказан. Политика Мексики по поводу переселения в США тебе известна. — Она пожала плечами. — Удивительно, как они вообще позволяют тебе сюда приезжать.
— Мое правительство не обращает внимания на перемещения в этом направлении. Ему нравится тыкать США носом в тот факт, что мы посылаем помощь их собственным гражданам, — небрежно ответил он. Действительно, в последнее время граница стала непреодолимой для переселенцев, потому что США все никак не могли договориться насчет тарифов. — Мне все не верится, что они закрыли внутренние границы. — Произошло то, чего она боялась в том далеком прошлом.
— Полагаю, им приходится все время урезать количество переселенцев. — Элла осушила стакан, доставая языком последние капли янтарной жидкости. — Нет, одного достаточно. — Она покачала головой, когда он снова потянулся к шкафу. — Люди, живущие хорошо, хотят, чтобы это продолжалось и дальше, поэтому приходится кое-где урезать. Мы все знаем, что США постепенно слабеют. Это больше не супердержава. Они просто притворяются. — Она посмотрела на Сипакну, ее черные, как угольки, глаза горели на иссушенном лице. — Что у тебя за интерес к этому мальчику, Сип? Он еще слишком мал.
Сипакна отвернулся от глаз-угольков.
— Ты все не так понимаешь.
Она ждала, ничего не говоря.
— Когда-то, давным-давно жила одна женщина. — Он не отрывал взгляда от выжженной пустоты главной улицы на мониторе. По пыльному потрескавшемуся асфальту медленно перекатывался спутанный клубок сухой травы. — Она подавала большие надежды в академических кругах, перед ней открывалась блестящая карьера, но она предпочла полевые исследования.
— Это еще что такое?
— Она занималась ботаникой. Создала какой-то устойчивый к засухе ГМО и начала проверять его в полевых условиях. Предполагалось, что растение будет культивироваться в сельхозрайонах с капельной ирригацией, но она решила испытать его… здесь. Исследование… ее увлекло… она хотела создать адаптирующийся ГМО, чтобы получать в этих условиях стойкие урожаи. Пришлось ей… отказаться от академической карьеры. Все вложить в этот проект. Отыскать дополнительное финансирование.
Наступила пауза, которую Элла нарушила не сразу.
— Что с ней случилось? — наконец спросила она.
— Не знаю. — Клубок перекати-поля достиг ржавого погнутого столба со знаком «Парковка запрещена» и принялся подрагивать на горячем ветру. — Я… потерял с ней связь.
Элла задумчиво покивала.
— Понятно.
Нет, ничего тебе не понятно, подумал он.
— Как давно это было?
— Пятнадцать лет тому назад.
— Значит, он не твой сын.
Сипакна поморщился, хотя заранее знал, о чем пойдет речь.
— Нет. — Сказал и сам удивился, как трудно ему далось это слово.
Элла поднялась, сильно опираясь о стол. Боль в бедренном суставе. Антитела остео-саркомы, вырабатываемые его несушками, не подходили к конкретному случаю ее заболевания. Эллу могла бы излечить специально подобранная антираковая программа, но это стоило денег. Больших денег. Он не был медиком, но многое повидал в этих краях, чтобы оценить развитие болезни. Наверное, во всем виновата вода, подумал он.
— Я привез тебе подарок. — Он вновь потянулся к шкафу и достал плоскую пластиковую бутылку текилы с печатью мексиканского штата на крышечке. Старый напиток. Очень старый.
Она взяла бутылку с загадочным выражением на лице, наклонила и посмотрела на бледно-золотистую жидкость внутри, после чего медленно выдохнула и тщательно спрятала бутылку под одеждой.
— Спасибо. — Черные глазки не выдали никаких чувств.
Пока она прятала бутылку, он успел разглядеть ребра, легкие синяки, высушенную сморщенную плоть и сделал переоценку ее болезни.
— Не за что.
— Думаю, тебе нужно убраться отсюда. — Она смотрела куда-то мимо него. — А нам нужно научиться жить без яиц. Ну, ладно, я пошла.
В первую секунду он ничего не ответил. Лишь слушал, как кудахчут куры.
— Так мне приходить сегодня на ужин?
— Ты и вправду чокнутый. Мы оба это знаем. — Она вздохнула.
Он придержал дверь, пока она с трудом спускалась по ступеням, погружаясь в пекло угасающего дня.
«Она права», — думал он, глядя, как она хромает, разрезая волны зноя. — «Она определенно права».
Он долго возился с курами, выпустил птиц из клеток на травяной ковер поклевать витаминные крошки, которые специально для них разбросал. Во время стоянки они могли свободно бродить в хвосте Дракона. Дверцу, ведущую в их отсек, он специально держал запертой, потому что все его куры привыкли нестись в собственных клетках. Хотя к этому времени он мог по виду определить, кто снес какое яйцо. Когда он покинул пределы трейлера, солнце давно опустилось за горизонт и на синем темнеющем небе начали мигать первые бледные звезды. Ночь обещала быть безлунной. Ветер стих, и Сипакна вдыхал запах пыли, к которому примешивался слабый аромат жареного мяса, пока он шагал, скрипя подошвами по пыльному асфальту бывшей главной улицы. Он потрогал в кармане небольшой пистолет-станнер, парализующий противника, и поднялся на продавленное крыльцо дома, служившего магазином в те времена, когда в городе кипела жизнь.
Позади дома теперешние его обитатели соорудили что-то вроде патио с кровлей от солнца — металлические листы для этой цели они содрали с крыш разрушенных зданий. Дом был до отказа набит длинными столами и старыми диванами. Здесь прятались от солнца длинными жаркими днями и лущили семена подсолнуха после сбора урожая, занимались ремонтными работами или просто болтали с гостями в ожидании, когда наступит прохладный вечер. Сквозь старые растрескавшиеся стекла Сипакна разглядел желтые языки костра, разведенного на задворках.
Едва он вошел, как сразу ощутил напряжение — так электризуется атмосфера засушливым ветреным днем. Обычно в Паломе его встречали дружелюбно. Он даже позволял себе иногда расслабиться: сидел у костра во дворе и пил с жителями привезенную текилу, чередуя ее с местным пойлом, отдающим кактусом, не таким уж скверным, если учесть, как оно здесь изготовлялось.
Сегодня никто не поднял на него взгляда, все смотрели куда-то в сторону. У него пробежал холодок по шее, но он заставил себя непринужденно улыбнуться.
— Хола, — произнес он своим обычным голосом и поднял руку в приветственном жесте. — Как вы все тут поживаете?
— Сип, рада, что ты пришел к нам поужинать. — Элла с трудом поднялась с дивана, решительным шагом подошла к нему, протянув руки и подняв лицо для поцелуя. Морщины вокруг ее глаз и то выражали решительность. — Спасибо за сегодняшнее яйцо, мне уже лучше.