Расплата
Вместо послесловия
Вот и закончена книга об этой суровой большой войне. Вот и поставлена в конце последней строки последняя точка. На земле нашей воздвигнуты памятники и обелиски героям, поросли бурьяном могилы злодеев и давно уже распаханы тракторами.
Здесь бы и поставить автору точку, если бы не один маленький эпизод.
Прошло десять лет. В один из майских дней на новочеркасском вокзале из скорого поезда Москва — Ростов сошли три пассажира. Старушка в черном платье и легкой черной шляпке, из-под которой выбивались седые букли, и в таком же черном легком плаще, сразу обратившая на себя внимание людей своей нездешней внешностью, несколько располневшая женщина с добрым взглядом чуть выпуклых светло-серых глаз и примерно таких же, что и она, лет, офицер, на плечах у которого золотились погоны подполковника с летными эмблемами.
Было жарко. Сняв с головы фуражку и зорко оглядев уже успевший опустеть перрон, он недоуменно развел руками:
— Не понимаю, а где же встречающие?
Но тотчас же к ним подошел худощавый юноша в светлом летнем костюме с рассыпавшимися от ветерка волосами на непокрытой голове, с легким плащом-пыльником на левой руке. Отрекомендовавшись переводчиком, по-немецки сказал:
— Фрау Марта Флеминг из Германской Демократической Республики? Прошу вас к автомобилю. У собора нас уже ожидают супруги Якушевы и вдова погибшего героя Новочеркасского подполья Ивана Мартыновича Дронова Олимпиада Дионисиевна с сыном. Мы должны поехать на кладбище, а дальше по протоколу беседа у председателя горсовета, встреча с воспитанниками интерната, ужин у Александра Сергеевича Якушева, экскурсия на наш гигант — электровозостроительный завод.
— О нет, — улыбнулась седая немка, — если можно, то, пожалуйста, я бы хотела подняться на ваша соборная площадь, увидеть всех этих людей, обнять их, а потом уже все остальное.
— Так и будет. Гут, гут, — согласился переводчик.
— И мы еще купим здесь у вокзала цветы, я вижу здесь сидят старушки с очаровательными цветами. Я хочу нести эти цветы на кладбище и положить на могилу вашего героя Ивана Дронова, которого мой сын Вальтер не мог спасти от рук палачей, да и сам вскоре погиб от этих же самых рук, хотя и был генералом СС.
— Ваша просьба — ваша воля, — тихо сказал переводчик, и они пошли.
Пешком поднимались они в гору, а голубая «Победа» медленно ехала рядом, словно подчеркивая значимость этих минут.
И это было похоже на похоронную процессию.
Да, они и действительно хоронили прошлое, только каждый свое… Веня, Липа и Тося — ясное и героическое, фрау Флеминг — горькое и полное сомнений, но в которое два самых близких ей человека — два немецких генерала, муж и сын, — ушли несломленными.
Светило солнце, еще только-только набиравшее дневную силу, поднимаясь над площадями и улицами старинного Новочеркасска. Пели паровозные гудки. Звенели в иссиня-голубом небе реактивные «миги».
Жизнь продолжалась.
Май 1982 г. — апрель 1984 г.
Москва — Новочеркасск.