Выше звезд
– Простите, – сказал астроном.
– Что знаете вы о других людях? – продолжал граф. – Вы думали, они оставят вас в покое. И вы думали, что я допущу, чтобы вас сожгли. – Он смотрел на Гуннара, освещенный пламенем свечи, и ухмылялся, скаля зубы, как загнанный волк, но в голубых его глазах светилось веселье. – Ведь мы живем внизу, на земле, понимаете, а не там, среди звезд…
Борд принес трутницу, три сальных свечи, бутыль с водой, кусок горохового пудинга и холщовый мешок с хлебом. Он пробыл недолго и перед уходом снова предупредил астронома: ни в коем случае не выходить из шахты.
Очнувшись ото сна, Гуннар вновь ощутил какую-то странную тревогу, почти страдание. Но в отличие от других, он страдал не от того, что вынужден прятаться в норе, под землей, спасая собственную шкуру. Страдания его были куда сильнее: он не мог определить времени.
Он тосковал вовсе не о настенных часах и не о сладостном перезвоне церковных колоколов в деревнях, сзывающих на утреннюю или вечернюю молитву, и не о точных и капризных часовых механизмах из его лаборатории, от которых в значительной степени зависели сделанные им открытия; нет, тосковал он не об обычных часах, а о небесных.
Не видя неба, не определишь и вращения Земли. Все явления времени: яркий круг Солнца, фазы Луны, кружение планет и созвездий вокруг Полярной звезды, смена знаков Зодиака – все это теперь утрачено для него, порвана основа, на которую ложились нити его жизни.
Здесь времени не было.
– Господи, – молился астроном Гуннар во тьме своего подземелья, – как хвала моя могла оскорбить тебя? Все, что когда-либо видел я в телескоп, – это лишь мимолетный отблеск твоего величия, мельчайший элемент созданного тобой Порядка. Не мог же ты взревновать к слабым моим знаниям, господи. Да и верившие моему слову были поистине малочисленны. Может, напрасно дерзнул я описать, сколь велики деяния твои? Но как мог я удержаться, господи, когда ты позволил мне увидеть бескрайние звездные поля свои? Мог ли я молчать, увидев такое? Господи, не карай меня снова, позволь мне восстановить хоть самый маленький телескоп. Я никому ничего не скажу, никогда больше не обнародую свои труды, раз они оскорбляют твою святую церковь. Я ни слова не произнесу об орбитах планет или природе звезд. Я буду нем, господи, дай мне лишь видеть их!
Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru