Спасибо папе за коммунальную квартиру

 – Валь, куда ты катишься? На тебя смотреть больно. Что тебя так кривая дорожка притягивает? Почему нельзя жить нормально? Как все? Выйти замуж и...
 – И что? Посветить себя мужу и карьере? У меня не получилось. Я попыталась. – Меня начало трясти. Нервы не выдержали нагрузки. Паника. – Мам, можешь денег дать?
 – Нет.
 – Мне нужно паспорт восстановить. Украли.
 – Пить меньше надо и шататься неизвестно где.
 – Я не пила. Ограбили. У меня даже бумага есть. – Меня трясло все сильнее.
 – Посмотри на меня. Опять за старое принялась? Ты не думай, что я это терпеть буду. Быстро из дома выгоню.
 – Ничего я не начала. – Бессмысленный разговор.
 – Ведя такой образ жизни, на помойке закончишь.
 – Значит судьба у меня такая.
 – И куда ты?
 – Диван чужой занимать.
 Ноги ватные. Они слушались с трудом. Появился страх, что упаду и не встану. Еле до дивана доползла. Я расплакалась. Усталость смешалась с нервным напряжением. Сколько так прошло времени? Я потеряла счет минутам, часам. Какая разница? Это все такой пустяк. Вся жизнь — это пустяк. Даже зацепиться не за что. Одна серая полоса. Надо что-то поменять. Только нужно понять, что менять. А время идет своим чередом, даже если на него не смотреть. Я услышала, как мама жалуется на меня отцу. Они поругались. Прям как будто мне шестнадцать лет. Сами же сказали, что я должна выплыть самостоятельно. Я и пытаюсь. Полина о чем-то звонко щебечет. У нее пока нет таких проблем, как у меня. Но мне совсем не было завидно. Рано или поздно черная полоса наступает у каждого. Или серая. Унылая серая полоса. Почему так холодно? Нашла одеяло. Завернулась в него, как в берлоге. Уютно. Должен же пройти этот липкий страх. Хорошее же средство. Но нет, страх вцепился липкими клешнями и отпускать меня не хотел.
 – Ты чего трубку не берешь? – Олег. Не заметила, как он вошел в комнату.
 – Я не помню, где ее оставила. – высовывая нос из-под одеяла, ответила я.
 – Тебе нежарко?
 – Холодно. А еще жутко страшно. Никакой фильм ужасов не нужен.
 – И чего ты боишься? – он сел рядом. Рубашка полетела в корзину, что стояла под столом. Оригинальное место для грязного белья. Следом за рубашкой полетели носки. Когда он еще и штаны снимать начал, я закрыла глаза. Такой стриптиз в мои планы не входил.
 – Всего боюсь. – сказала я.
 – Меня не бойся. Я приставать не буду. Ты не в том состоянии.
 – Обнадеживает. – прячась вновь под одеяло, ответила я.
 Работал телевизор. Из кухни доносились дразнящие ароматы. Невольно вспоминаю, что сегодня кроме двух бутербродов ничего не ела. Ничего. Не в первый раз. Все равно, покидать из-за этого свое убежище я не хотела. Я лежала, краем глаза смотрела какое-то ток-шоу. Герои уже готовы друг другу в волосы вцепиться. Какие страсти!Сколько ненависти! Зачем все это показывают? Чтоб люди заражались отрицательными эмоциями?
 – Идем ужинать. – Олег поставил две тарелки. Потом принес бутылку с квасом и два стакана.
 – Ты прав, хватит сходить с ума. – я вздохнула. А все равно меня немного потряхивало. Олег переключил телевизор на новости. На ужин были макароны с каким-то волшебным соусом. Как в рекламе, оставалось пробовать и закрывать глаза, наслаждаясь кулинарным деликатесом. – Ты волшебник.
 – Тут ничего сложного нет. Достаточно знать что с чем сочетается. Потом научу тебя. –  он не предложил, а утвердил. Как будто все решил.
 Я услышала, как мама за что-то отчитывает Полину. Та хлопнула дверью в комнате и врубила на всю катушку музыку. Мама пыталась с ней договориться, потом крикнула, что ушла в кино и хлопнула входной дверью. Мы сидели и почти ничего не слышали за этим бумом. Настойчиво звонили соседи. Олег сидел совершенно невозмутимый. Только телевизор погромче сделал.
 – У вас так весело каждый день? – спросила я.
 – Как сюда въехал. Почти каждый вечер до одиннадцати часов. – ответил Олег.
 – Это хулиганство.
 – Я к этому был готов. Естественное желание выжить постороннего человека со спорной территории.
 – И зачем тебе это все было нужно?
 – Цена подходящая была, поэтому и приобрел эту комнату. В итоге ее или мать на место поставит или самой надоест.
 Телевизор вещал о педофилах, наркоторговцах, людоедах и других жутких преступниках. Смотришь и невольно задаешься вопросом, как в живых остаешься, выходя на улицу. Пока Олег относил тарелки я перебралась на диван. Пусть и нагло, но не хочу под стол лезть. Олег ничего не сказал, лег рядом.
 – Ночь у нас сегодня с тобой бурная была. – сказал он, щелкая телевизор. Нашел фильм про ментов и бандитов. А мне все равно. От Полининой музыки начинала болеть голова. – Валь, давай договоримся, когда поздно возвращаешься, я тебя встречаю.
 – Зачем тебе это?
 – По ночам спать хочу спокойно, а не ездить и возить тебя по травмпунктам. И вдвоем не так страшно по ночным улицам бродить. Сама видишь сколько уродов вокруг. Ведь тебя не только ограбить могли. Хорошо, что не убили, не изнасиловали. Документы и карточки, по которым ты вчера столько слез выплакала – это легко восстанавливается.
 – Тебе легко говорить. А мне по долгам платить нечем.
 – Я тебе предлагал выход из твоего затруднительного положения. Свои слова я назад не взял.
 – Я не продаюсь.
 – Хочешь сказать, что сама платишь? – насмешливо спросил он.