Мамалои

Я помню, что я кричал. Там, на корзине, стояла в красном сиянии мамалои. Змея обвивалась кругом голубой повязки. И, высоко подняв, она держала за шею мое дитя. Мое дитя и ее дитя... И душила его, душила его, душила его... 
Я помню, что я кричал. Я выхватил браунинги из кармана и стрелял. Одному в лицо, другому в грудь. Она спрыгнула с корзины. Я подскочил к ней и вырвал ребенка. Я увидел, что он был уже мертв. И еще так тепел, так цветущ... 
Я стрелял во все стороны в черные тела. На меня, накинулись, окружили меня, теснили, выли, кричали, лаяли. Я сорвал факел с балки и бросил его на соломенные стены. Они вспыхнули, как трут... 
Я вскочил на лошадь и поскакал домой, увозя с собой моего мертвого ребенка. Я спас моего ребенка: не от смерти, но от зубов черных дьяволов. 
На моем письменном столе я нашел это письмо... Я не знаю, как оно сюда попало... 
"Господину Ф. X. 
Ты изменил Симби-Китас, и они хотят тебя убить. Но они не сделают этого, если я принесу им в жертву моего ребенка. Я так люблю его, но тебя я люблю еще больше. Поэтому я сделаю то, что от меня требует Симби-Китас. Я знаю, что ты меня прогонишь, когда узнаешь, что я сделала. И потому я приму яд, и ты уже никогда более меня не увидишь. Но ты убедишься, как сильно я тебя люблю. Потому что теперь ты уже совсем спасен. Я люблю тебя. 
Аделаида". 
И вот моя жизнь разбита. Что остается мне теперь делать? ничего не знаю. Я запечатаю эти листки в конверт и отошлю. Еще некоторая работа... 
А затем? 
...Я тотчас же ответил на письмо. Я написал на конверте дополнительно адрес агента Гамбург-Американской линии сделал заметку: "В случае ненахождения адресата прошу возвратить". Я получил письмо обратно с пометкою: "Адресат умер". 
Рагуза. Июль 1907