Подвиг разведчика
— Итак, господа аналитики, — решил подвести итог руководителя операции и тоже мимолетно бросил взгляд на циферблат. По виду его было непонятно — то ли начавшийся процесс разгадки восточной шарады принес облегчение, то ли добавил озабоченности и головной боли. — Воздержусь пока от похвал — рановато, — изрек он, потирая уставшие глаза, — давайте подумаем о дальнейших действиях.
— Предлагаю поставить новую задачу группе Ярового, — без промедления отозвался Альфред Анатольевич. — Пусть майор проследит за берегом Шароаргуна. Если бандиты начнут возвращать отремонтированную технику тем же путем, стало быть, версию нанесения удара по Дагестану следует рассматривать как реальную.
Задумка генерал-майора была бесхитростной и понятной: исток реки Шароаргун находился в непосредственной близости от Грузии, а от истока на юг пролегала ровная десятикилометровая долина до реки Андийское Койсу с десятком мелких грузинских сел в верховьях. Там-то и могли чеченские мастера приводить доставленную технику в надлежащий боевой вид. А на территории Чечни Шароаргун извивался меж гор и километров тридцать стремительно нес свои воды в восточном направлении почти до самого Дагестана.
Антон напрягся в ожидании реакции Серебрякова, и тот, словно повинуясь его мысленным желаниям, жестко возразил:
— Не для того мы разыскивали всяких там богословов и музыкантов, чтоб они окопались на безлюдном берегу горной реки и безвылазно там сидели. Завтра же отправим к перевалочному лагерю из Ханкалы пяток простых спецназовцев — справятся…
* * *По окончании экстренного совещания сотрудники Центра поспешно разъехались по домам — до двенадцати оставались считанные минуты. И только одетый с иголочки Князев никуда не торопился — как и несколько дней назад он шел по длинному коридору, размеренно ступая по безупречно надраенному полу и неся в руке пухлый портфель. Напрягая слух и воображение, он пытался определить, где именно собирался для встречи нового года дежурный медперсонал. Пока же только из палат доносился приглушенный звон бокалов, отдельные фразы пациентов, да негромкая, праздничная музыка.
И вдруг, дойдя уж почти до конца коридора, Антон услышал ее…
— Я сама напросилась сегодня работать, — подавлено и с грустью отвечала на чей-то вопрос Эвелина. — По графику дежурить выпадало Ольге Вдовиной, да у нее муж, дети… А мне с кем праздновать?
— Неужто нет подруг, знакомых? — раздался немолодой женский голос.
— Есть, конечно, Анна Павловна. Но тот, с кем я действительно хотела бы провести эту ночь… очень бы хотела… он сейчас далеко и в гораздо худших условиях. Так что нет у меня права предаваться веселью…
В этот миг молодой человек постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, распахнул ее. В полутьме кабинете, освещенным единственным источником — маленькой настольной лампой, находились двое: Эвелина Петровская и пожилая чуть полноватая женщина с приятным добрым лицом. Обе были в наглаженных белых халатах, обе сидели за столом, друг против друга; на столе между ними стояли две рюмки, бутылка сухого вина, небольшая квадратная склянка с винегретом. Из целлофанового пакетика по столешнице рассыпалось с десяток мелких мандаринов; на подоконнике тихо шептал радиоприемник…
— Добрый вечер, — улыбнулся Антон представительницам слабого пола, — прошу прощения за вторжение. Наше совещание у генерала Серебрякова затянулось, и вот… не удержался — забежал поздравить. Вы, надеюсь, не против?
Анна Павловна — женщина лет пятидесяти, понимающе посмотрела на красавицу Эвелину, да лицо той не выразило ни радости, ни согласия. Тогда она улыбнулась и, подыскивая мягкую, необидную причину для отказа, произнесла:
— Мы, как бы это объяснить… уединились намеренно. Может быть вам, молодой человек, лучше отпраздновать в более веселой компании? Все дежурные сотрудники собрались этажом выше — в кабинете ассистента Вдовиной.
Однако она плохо знала Князева, а точнее не знала его совершенно. Тот уж раскрыл портфель, живо выудил и поставил на стол бутылку дорогого шампанского, а вокруг нее с той же поразительной проворностью вспухала горка всевозможных деликатесов.
Девушка собралась возмутиться бесцеремонной агрессии, да он, опередив, нашелся:
— Понимаете ли… Один из моих друзей детства, кстати Эвелина его хорошо знает, в данный момент выполняет ответственное и крайне опасное задание. Поэтому мне не терпится поднять первый бокал именно за него. За его удачное и скорое возвращение!
Это был искусный ход — Князев в который раз демонстрировал прекрасное знание человеческой психологии.
Пока импозантный молодой мужчина в безупречно подогнанном по фигуре костюмчике как ни в чем ни бывало переставлял с тумбочки на стол три стакана тонкого стекла, пока откупоривал бутылку и наполнял их золотым игристым напитком, пожилая врач смотрела на девушку и поражалась происходившей перемене. Возмущение уступило место растерянности; бархатные глаза наполнились слезами; она не знала, куда деть дрожащие руки, покуда не схватила бокал…
— Я верю, что с ним ничего не случится, и он обязательно вернется! — горячо прошептала Эвелина, сверкнув повлажневшим взглядом. Выпив залпом шампанское и, поставив пустой стакан, вздохнула: — Ладно уж, Антон, посидите с нами — все одно ведь никуда не успеете…