Ложный флаг (Предательская западня)

– Наш виноград рос на излучине – западнее Мускали, – только и смог выдавить он.
– Нет. Это вино из того, что растет на правом берегу Вердыэрк. На южном склоне, по соседству со старыми Дехестами…
И опять упоминания о родных местах поселили в груди холодную тесноту, заставили вздохнуть, поднять взгляд к черному небу, слегка разбавленному звездным серебром. Возможно, в эту минуту кто-то из родственников или односельчан тоже любовался этими бездонными красотами и смотрел на те же самые звезды. А он, Усман Касаев, вынужден подчиняться какому-то Вахтангу, идти на юг – в чужую страну и гадать, сможет ли когда-нибудь вернуться…
– Вахтанг! – внезапно раздался громкий призывный шепот Гурама.
– Что там у тебя? – откликнулся тот.
– Иди скорее сюда!
Командир отложил рюкзак, тяжело поднялся, исчез в темноте.
Несколько минут не доносилось ни звука. Бойцы немногочисленного отряда перестали жевать и шевелиться: все настороженно вслушивались в гнетущую тишину – уж больно встревоженным показался им голос дозорного воина.
Наконец, оба вернулись. Вахтанг подхватил свой "вал" и на ходу озабоченно произнес:
– Впереди чужаки. Могут все дело испортить. Гурам пойдет со мной, остальным сидеть здесь. Давид, жди моего сигнала по радио.
– Что он собрался делать? – зашептал Усман, когда шаги рыжебородого стихли.
– Убьет, – коротко отвечал Хамзат.
– Как убьет?! А если это наши?…
– Ему плевать. У него приказ.
Несколько минут Касаев сидел в молчаливом оцепенении; в воображении одна картинка сменялась другой. То представлялся злорадная усмешка широкоплечего грузина, целившего из бесшумного "вала" в чеченцев. То виделись изуродованные мощными пулями тела единоверцев…
"А если бы я не повстречал днем Вахтанга и его людей? – внезапно подоспела догадка, – что было бы тогда? Я мог бы напороться на них ночью и… Заметь он меня первым – точно так же пошел бы и пристрелил. Без всяких раздумий и сожаленья. Собачий сын! Пришел на нашу землю и решает: кого убить, кого миловать…"