Стихи и проза

1915  
* * * 
Я улыбаться перестала, 
Морозный ветер губы студит,
Одной надеждой меньше стало, 
Одною песней больше будет. 
И эту песню я невольно 
Отдам за смех и поруганье, 
Затем, что нестерпимо больно 
Душе любовное молчанье. 
1915 
* * * 
М.Лозинскому 
Они летят, они еще в дороге, 
Слова освобожденья и любви, 
А я уже в предпесенной тревоге, 
И холоднее льда уста мои. 
Но скоро там, где жидкие березы, 
Прильнувши к окнам, сухо шелестят, — 
Венцом червонным заплетутся розы, 
И голоса незримых прозвучат. 
А дальше — свет невыносимо щедрый, 
Как красное горячее вино...
Уже душистым, раскаленным ветром 
Сознание мое опалено. 
1916  
* * * 
О, это был прохладный день 
В чудесном городе Петровом! 
Лежал закат костром багровым, 
И медленно густела тень. 
Ты только тронул грудь мою,
Как лиру трогали поэты,
Чтоб слышать кроткие ответы
На требовательное "люблю!".
Тебе не надо глаз моих,
Пророческих и неизменных.
Но за стихом ты ловишь стих,
Молитву губ моих надменных.
1913 
* * * 
Я так молилась: "Утоли 
Глухую жажду песнопенья!" 
Но нет земному от земли 
И не было освобожденья. 
Как дым от жертвы, что не мог 
Взлететь к престолу сил и славы, 
А только стелется у ног, 
Молитвенно целуя травы, — 
Так я, господь, простерта ниц: 
Коснется ли огонь небесный 
Моих сомкнувшихся ресниц 
И немоты моей чудесной? 
1913 
* * * 
Н.В.Н. 
Есть в близости людей заветная черта, 
Ее не перейти влюбленности и страсти, — 
Пусть в жуткой тишине сливаются уста 
И сердце рвется от любви на части. 
И дружба здесь бессильна, и года 
Высокого и огненного счастья, 
Когда душа свободна и чужда 
Медлительной истоме сладострастья. 
Стремящиеся к ней безумны, а ее 
Достигшие — поражены тоскою... 
Теперь ты понял, отчего мое 
Не бьется сердце под твоей рукою. 
1915  
* * * 
Все отнято: и сила и любовь. 
В немилый город брошенное тело. 
Не радо солнцу. Чувствую, что кровь 
Во мне уже совсем похолодела. 
Веселой Музы нрав не узнаю: 
Она глядит и слова не проронит, 
А голову в веночке темном клонит, 
Изнеможенная, на грудь мою. 
И только совесть с каждым днем страшней 
Беснуется: великой хочет дани. 
Закрыв лицо, я отвечала ей... 
Но больше нет ни слез, ни оправданий. 
1916  Севастополь