'Адольф' Констана в творчестве Пушкина

КОММЕНТАРИИ (Э.Г.ГЕРШТЕЙН) 
Впервые — Временник Пушкинской комиссии т. I, М.-Л., Изд-во АН СССР, 1936, с. 91—114. 
В 1958—1959 гг. Ахматова, готовя сборник своих статей о Пушкине, намеревалась перегруппировать материал, в частности перенести 5-ю главку настоящей статьи в переработанную статью о "Каменном госте". Для этой цели последняя главка "Адольфа"..." была сокращена и отчасти заново отредактирована. Некоторые стилистические исправления Ахматова внесла и в другие главки. Ввиду того, что переработка статьи о "Каменном госте" не доведена до конца, начатая правка "Адольфа"..." в основном тексте — не учитывается. 
В 1959 г. Ахматова так писала о своей статье: "Когда в 1936 году моя статья об "Адольфе" была уже написана, а пушкинисты в последний раз сплошь читали черновики поэта для юбилейного издания 1937 года, оказалось, что Пушкин своей рукой написал в предполагаемом предисловии (год?) к "Онегину": меня многие упрекали за сходство моего Онегина с Адольфом (или что-то в этом роде). Затем зачеркнул АДОЛЬФ и написал ЧАЙЛЬД ГАРОЛЬД (черновик предисловия 1825 г.), хотя, как известно, Гарольд нигде не описан как светский человек, а только как скиталец, довольно быстро надоедает своему автору, который без всяких колебаний занимает его место. 
Итак, без ложной скромности скажу, что все мои наблюдения над Онегиным — Адольфом оказались правильными, что подтвердил сам автор "Евгения Онегина"... Конечно, если бы это предисловие к "Онегину" было разобрано раньше, я едва ли бы занималась этой темой, потому что такая деятельность напоминает выражение — ломиться в открытые двери" (ГПБ). 
В архиве Ахматовой (ГПБ) сохранилась также черновая заметка (карандаш, на бумаге 30-х годов) "Примечание к статье об Адольфе". Несмотря на незавершенность, оно представляет интерес, так как вскрывает связь между "Онегиным" и "Езерским": 
"Пушкин еще раз вспомнил об "Адольфе", чтобы отречься от него, так же как от других героев, пленивших воображение поэта в молодости. Я имею в виду черновики поэмы "Езерский". В строфе (XV) Пушкин отрекается от романтических героев, говоря о Езерском: 
Хоть человек он не военный, 
Не второклассный Дон Жуан, 
Не демон — даже не цыган, 
А человек обыкновенный... 
{Последняя строка у Пушкина "А просто гражданин столичный", но в черновых вариантах есть строка: "Хоть малой он обыкновенный". — Э. Г.) 
В рукописи Пушкина перечисление этих романтических героев гораздо обширнее, все они реальные литературные персонажи (не Чайльд Гарольд, не чернокнижник молодой — т. е. Манфред или Мельмот, не убийца — т. е. Ж. Сбогар и т. д.). Очевидно, перед Пушкиным мелькали эти герои и он тотчас же заносил их краткие характеристики на бумагу. Среди этих характеристик есть одна, на которой нам следует остановиться: 
Езерский: "Не белокурый мизантроп " — ср. в 8-й главе "Онегина" строфа XII: 
Или печальным сумасбродом. 
При интересе Пушкина к Констану очень трудно допустить, чтобы внешность автора "Адольфа" осталась неизвестной Пушкину. Греч, декабрист Волконский и А. И. Тургенев лично знали Б. Констана. В статье "Французские ораторы", переведенной Гречем из иностранного журнала 1820 года, сказано следующее: "Б. Констан отличается тем, что светло-русые волосы  его извиваются в длинных локонах; сказывают, что он носит эту прическу для воспоминания о приключениях страстной бурной юности своей, что какая-то Коринна любила разглаживать эти локоны своими нежными пальцами". 
К изданию "Collection des ouvrages" Констана 1818 года приложен портрет автора именно в такой прическе. Другое определение отвергаемого Пушкиным героя — мизантроп. О мрачности характера Б. Констана — Адольфа свидетельствует роман..."