Городская фэнтези — 2008
— Я почти надеялась.
— Я почти боялся.
— Разве в данном случае это не одно и то же?
Слаженно, не сговариваясь, они подхватили меня под руки и устремились глубже в ночные тени. Ворон-чародей замыкал маленькое шествие, прикрывая нас от любопытных взглядов и недоброго оружия. Принц вскинул руку, отведя реальность в сторону, точно тяжёлый занавес. Шагнул вперёд, увлекая за собой остальных.
Пройдя сквозь стену и, как мне показалось, сквозь несколько миров в придачу, мы остановились. Мои руки наконец оказались свободны. Чем я тут же воспользовалась, чтобы вернуть на место соскальзывающее платье.
— Прощайте, благородная дама. И вы, прекрасная незнакомка, — принц поклонился. — Не описать словами удовольствие, что доставило мне ваше общество.
Беловолосый фейри смеялся, но почему-то казалось, что ему совсем не смешно. Друг-ворон застыл сторожем, охраняя нас от любой угрозы, но даже самый умелый чародей не смог бы оградить от ужаса, что зарождался в эти минуты в тронном зале.
— Прощайте, ваше высочество, — сказала Аламандин, точно расставаясь навсегда.
И, прежде чем я успела задать глупый вопрос или сделать что-то непоправимое, окутала меня своей силой.
Мы ударились о землю и рассыпались пеплом, белым пеплом, совиным пером, сотней птиц, улетающих прочь от неминуемой бури.
12
Я кошка, хожу где вздумается и гуляю сама по себе.
Мягким танцем лап, скольжением меж Вуалей я кошкой иду по своим делам, презрительным движением ушей скрывая следы.
Мысли и воспоминания о прошлом далеки в этом облике, но что-то глубоко во мне кипит, вспышками страха и гнева подгоняя вперёд. Не выдержав бурлящей жажды делать хоть что-то, срываюсь вперёд, бегу. Смазанной серой молнией мелькаю в зачарованном лесу, вдруг прыгаю, взбивая выпущенными когтями сосновые иглы и опавшую листву.
Неслышный толчок — не в окружающих мирах, а где-то глубоко внутри, и я вырываюсь в смертную реальность, бегу уже по затронутому людьми лесу, прыжками пересекаю знакомые тропинки.
Забор. Знакомый переплёт окна, родные запахи. От переполняющих меня чувств я выгибаю спину, резко меняю направление, прыжок, когти, вверх, вверх, вверх…
Обнаружив себя на неустойчивой берёзовой ветке, высоко-высоко над землёй, удивлённо смотрю вниз, гадая, как я здесь оказалась. Пытаюсь повернуться, теряю равновесие, цепляюсь когтями.
Мйа-а-аур-р!
Точно белка, ищу равновесие с помощью пушистого хвоста. Как мне отсюда спуститься?
Смотрю вниз. Поднимаю мордочку, смотрю на освещённое окно. Вниз. Порыв ветра вновь заставляет напрячь когти.
— М-м-мр-р-ряу! Ряу-у-уа-а-а-а-а-ау-уа-а-а-а-ау-у!
«Димка! Где его носит? Димка! Выйди немедленно! Сними меня отсюда!»
Не знаю, является ли стремительно распахнувшаяся дверь и выбежавший на крыльцо молодой человек свидетельством телепатических способностей брата или всего-навсего громкости моего голоса.
— Миу! Мйиу! «Сними меня сейчас же!»
Димка запрокидывает голову, вглядываясь в качающиеся ветви берёзы, замечает кошку. Затем почему-то начинает оглядываться.
— Даша?
— Миу!
«Сними! Немедленно!»
— О нет! — Это от кутающейся в шаль Aoibheal, вышедшей на крыльцо и мгновенно разобравшейся в ситуации. Судя по всему, Осенняя Гроза знает, что такое кошачий облик, и имеет некий опыт общения с ним.
«Сними!»
Воспитанница фейри неуверенно спускается с крыльца, останавливается под берёзой.
— Дарья? — Прочистила горло. — Даша-Даша-Даша! Спускайся!
— Мяу! — «Если бы я могла, то давно бы спустилась, глупая смертная!»
— Вниз, Дарья! «Поднимись и спусти меня!»
— Авхиль? Что происходит? Это Даша?
— О да! — Она фыркает, почти одновременно со мной. Поплотнее кутается от осеннего холода, пристально глядя в сияющие кошачьи глаза. — Собственной персоной… в некотором роде.
— Мяу!
С царственностью, достойной королевы или, быть может, даже кошки, Aoibheal отдаёт приказ:
— Сними её!
И, развернувшись, уходит в дом.
Димка смотрит ей вслед. Затем на меня. Закрывает на мгновение глаза. И отправляется за лестницей.
Процесс снятия оказывается не таким уж простым. Когда брат забирается достаточно высоко, он так качает берёзу, что я цепляюсь всеми когтями, оборачиваюсь телом вокруг ветки и отказываюсь отпускать. Димка пытается стащить меня силой, за что получает заслуженные царапины. Держа шипящую фейри одной рукой и ругаясь так, как никогда не позволил бы себе, будь я в человеческом облике, каким-то чудом спускается.
— Сёстры и кошки! — рычит Дмитрий. — Самые несносные существа в мире! Особенно когда они и то и другое одновременно!
Я фыркаю и просвещаю его по поводу братьев и собак. И как первым даже не нужно менять облик, чтобы обладать всеми качествами вторых.
Мр-р-да.
Вообще-то множественные ипостаси не являются одним из моих талантов. Мягко говоря. Единственная форма, которая ощущается естественной, — это совиная, и именно она для меня первая и истинная.
Однако это не означает, что иные облики мне недоступны. Проблема в том, что хотя физическая составляющая даётся относительно легко, ментальная… Есть две крайности — либо я противоестественная смесь птицы и женщины, запертая в теле животного и не умеющая пользоваться естественными инстинктами. Либо полностью подчинена этим самым инстинктам, вплоть до того, что не способна самостоятельно вернуться в более привычное тело.
Когда хозяйка считала это необходимым, она помогала мне в принятии двух традиционных охотничьих ипостасей — волчицы и ласки. Но тот единственный случай, когда Аламандин попыталась оседлать меня в форме молодой кобылицы… Обе мы благодарны, что столь изумительно забавная сцена произошла без свидетелей.
Втайне от госпожи я пыталась освоить ещё один облик, одновременно доступный и сложный. И крайне полезный для того, чтобы бродить на мягких лапах среди ничего не подозревающих смертных. То, что эта ипостась открывает совершенно новую грань магических способностей, сейчас как никогда кстати.
И не будем забывать об удобстве, превосходстве и прочих преимуществах рода кошачьего над остальным миром.
Особенно двуногим.
Вскочив на кухонный стол, сажусь, обернув лапки хвостом, прищуриваюсь. Внимательно слежу за тем, как Димка достаёт мясо.
«Р-р-ровнее, нужно резать мр-р-ровнее. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя сестра подавилась?»
— Вопрос, достойный вдумчивого спора, — неприятно улыбается Aoibheal. Она сидит на высоком стуле, прямая и недовольная, и что-то в этой позе неуловимо напоминает мне меня саму.
Выкормыш фейри спокойно встречает мой взгляд, зная, что это испытание воли и власти, зная, что та, кто отведёт глаза первой, признает себя слабейшей. Минуту сидим, застывшие, облачённые в разные ипостаси, но от этого не менее схожие. Димка смотрит сначала на одну, затем на вторую, возводит очи горе.
Вот он, момент, которого я ждала. Смертный слишком много знает, его магия открывает тайну нашей речи, он слишком чуток к беззвучным словам. Но есть и иные способы общения. В глубине моих глаз разгорается магия, мелькают картины, воспоминания. Тронный зал Ночи, осенний вызов леди Siobhan, кружащий меня в танце принц. Я не знаю, кому верить, и не знаю, какой путь будет мудрейшим. Что ж, Aoibheal лучше осведомлена о том, почему и в какую канаву свалилась. Вот пусть сама и выбирается оттуда!
Заметно побледнев, девушка отводит глаза. Тут же гневно вспыхивает, поняв, что безнадёжно проиграла состязание за территорию. Довольно щурясь, я начинаю вылизывать переднюю лапу.
— Мы с леди Авхиль пришли к согласию о том, как представить её родителям, — говорит между тем Димка.
Я поворачиваю в его сторону ухо.
— Вываливать с порога всю правду будет… не самым разумным. Она решила, что набросит иллюзию, несколько изменив черты лица, и познакомится с мамой и папой под личиной обычной смертной девушки. Ты представишь её как свою подругу.