На том стою
- Только одну пулю? Откуда вы знаете?
Тут я схватил пистолет. Вытащил обойму, осмотрел ее, вставил обратно. Она со щелчком встала на место в рукоятке.
- Ну, может, и две. В обойме шесть пуль. В пистолет входит семь. Вы могли вогнать пулю в ствол, а затем сунуть еще одну в обойму. И, конечно, могли отстрелять всю обойму и набить по новой.
- Мы просто болтаем, не так ли? - сказала она.- Нам не стоит тратить время попусту.
- Хорошо. Где он?
- Лежит в шезлонге на моем балконе. Все номера, выходящие на море,- с балконами. Балконы разделены бетонными стенками. Думаю, профессионал-альпинист или верхолаз смог бы перелезть, но не с грузом. Я живу на двенадцатом этаже. Выше ничего нет, только чердак.- Она остановилась, нахмурилась, беспомощно махнула рукой.- Это звучит как треп, но он мог попасть туда только через мою комнату. А я его не впускала.
- Вы уверены, что он мертв?
- Вполне уверена. Мертвее некуда. Холодный как камень. Я не знаю, как это случилось. Я не слыхала ни звука. Я проснулась среди ночи, но не от звука выстрела. В любом случае к этому времени он уже остыл. Так что я не знаю, что разбудило меня. Я не сразу вышла на балкон. Я лежала и думала. Я не могла уснуть. Прошло немного времени, и я включила свет, ходила по комнате, курила, потом заметила, что туман рассеивается и свет луны падает на мой балкон. Когда я вышла на балкон, земля была еще покрыта туманом. Было чертовски холодно. Звезды были такие огромные. Я простояла на балконе довольно долго, прежде чем увидела его. Наверное, это покажется трепом. Не думаю, что полиция примет это за чистую монету. Даже для начала. А потом- в общем, поверьте, у меня нет и одного шанса против миллиона, если мне не помогут.
Я встал, допил остатки виски и подошел к ней.
- Позвольте мне сказать вам кое-что. Во-первых, вы слишком спокойно относитесь к случившемуся. Ни паники, ни истерик, ничего. Затем, я слышал вчера целиком всю беседу между вами и Митчеллом. Я вывернул эти лампы,- я указал на стенной камин,- и приставил стетоскоп к перегородке. Что знал про вас Митчелл? Он знал, кто вы, и этого было достаточно. Стоило ему предать это огласке, и вам пришлось бы вновь скитаться и менять имена. Вы сказали: "Я самая везучая баба на свете, раз я жива". Теперь человека, находят мертвым на вашем балконе, он застрелен пулей из вашего револьвера, и этот человек, конечно, Митчелл. Верно? Она кивнула.
- Да. Это Ларри.
- И вы его не убивали, вы говорите, но полицейские вряд ли в это поверят, даже для начала. А потом и вовсе нет. Я думаю, вы уже бывали в подобном переплете.
Она по-прежнему смотрела на меня снизу вверх. Она медленно встала. Наши лица сблизились. Мы пристально смотрели друг другу в глаза. Мне это было нипочем.
- Полмиллиона долларов - это масса денег, Марлоу. Вы не святой, чтобы отказываться. На свете есть еще места, где мы могли бы чудесно жить, В одном из этих небоскребов на набережной в Рио. Я не знаю, насколько хватит денег, но о таких вещах всегда можно договориться полюбовно, не так ли?
Я сказал:
- Вы не женщина, а целый женский комитет. Сейчас рассуждаете как преступница. Когда я увидел вас впервые, вы были спокойной, хорошо воспитанной дамочкой. Вас воротило от ковбоев вроде Митчелла. Затем вы купили пачку сигарет и зачем-то выкурили одну через силу. Затем вы дали ему себя приласкать, когда приехали сюда. Затем порвали свою блузку для меня, циничная, как цаца с Парк-авеню, когда ее кормилец-поилец решит вернуться домой к жене. Затем вы дали мне приласкать вас. Затем вы трахнули меня по башке бутылкой виски. Сейчас вы говорите о роскошной жизни в Рио. Которая из вас проснется со мной поутру?
- Пять тысяч долларов на бочку. И куда больше в будущем. Полиция не даст вам и пяти зубочисток. А если вы иного мнения - телефон к вашим услугам.
- Что я должен сделать за пять тысяч? Она выдохнула медленно-медленно, как будто кризис миновал.
- Отель стоит на самом краю обрыва. Внизу у стены узкий, очень узкий проход, а ниже - скалы и море. Сейчас прилив. Мой балкон нависает над морем.
Я кивнул.
- Есть служебная лестница?
- Есть. Она начинается с нижней площадки лифта, прямо у гаража. Но это долгий, трудный подъем.
- За пять кусков я поднимусь и в водолазном скафандре. Вы вышли через вестибюль?
- Я спустилась по служебной лестнице и прошла через гараж. Ночной вахтер спал в машине.
- Вы сказали, что Митчелл лежит в шезлонге. Много ли натекло крови? Ее передернуло.
- Я... я не заметила. Думаю, что должна быть.
- Не заметили? Вы заметили, что он окоченел. Куда попала пуля?
- Я не видела. Наверно, он лежал раной вниз.
- Где был револьвер?
- На балконе, возле его руки.
- Какой руки?
Ее глаза расширились:
- Какая разница? Я не знаю. Он лежал поперек шезлонга, голова свешивалась с одной стороны, а ноги - с другой. Нужно ли столько говорить об этом?
- Хорошо,- сказал я.- Я ни черта не смыслю в здешних приливах и течениях. Его может вынести на берег и завтра, и через две недели. Если мы провернем это. Может быть, его найдут не скоро и не узнают, что его застрелили. А может быть, его вовсе не найдут. В здешних водах водится барракуда и прочая дрянь.
- Если вы хотите, чтобы меня стошнило, вы близки к успеху,- сказала она.
- Таковы обстоятельства. Кроме этого, я думал, не могло ли это быть самоубийством. Тогда нужно положить револьвер обратно. Он, знаете ли, был левша. Поэтому я спросил, у какой руки лежал револьвер.
- А-а. Да, он был левша. Вы правы. Но это не самоубийство. На это не способен этот ухмыляющийся самодовольный типчик.
- Иногда человек убивает самое любимое существо на свете, говорят. Может быть, даже самого себя?
- Не этот тип,- сказала она коротко и решительно.- Если нам очень повезет, подумают, что он упал с балкона. Господь свидетель, он был достаточно пьян. А тем временем я окажусь в Южной Америке. Мой паспорт все еще действителен.
- На чье имя выписан ваш паспорт?
Она протянула руку и провела кончиками пальцев по моей щеке.
- Скоро ты обо мне все узнаешь. Не спеши. Все узнаешь, все мои секреты. Потерпи пока.
- Угу. Посекретничай пока с дорожными чеками. У нас в запасе час или два темноты, а потом еще час-два, пока туман не рассеется. Займись чеками, пока я одеваюсь.