Собрание сочинений в одном томе
Часть 23 из 40 Информация о книге
Ознакомительный фрагмент.
1967–1970
«Корабли постоят — и ложатся на курс…»
Корабли постоят — и ложатся на курс, —Но они возвращаются сквозь непогоды…Не пройдет и полгода — и я появлюсь, —Чтобы снова уйти на полгода.Возвращаются все — кроме лучших друзей,Кроме самых любимых и преданных женщин.Возвращаются все — кроме тех, кто нужней, —Я не верю судьбе, а себе — еще меньше.Но мне хочется верить, что это не так,Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.Я, конечно, вернусь — весь в друзьях и в делах —Я, конечно, спою — не пройдет и полгода.Я, конечно, вернусь — весь в друзьях и в мечтах, —Я, конечно, спою — не пройдет и полгода.СЛУЧАЙ В РЕСТОРАНЕ
В ресторане по стенкам висят тут и там —«Три медведя», «Заколотый витязь»…За столом одиноко сидит капитан.«Разрешите?» — спросил я. «Садитесь!…Закури!» — «Извините, „Казбек“ не курю…»«Ладно, выпей, — давай-ка посуду!..Да пока принесут… Пей, кому говорю!Будь здоров!» — «Обязательно буду!»«Ну так что же, — сказал, захмелев, капитан, —Водку пьешь ты красиво, однако.А видал ты вблизи пулемет или танк?А ходил ли ты, скажем, в атаку?В сорок третьем под Курском я был старшиной, —За моею спиной — такое…Много всякого, брат, за моею спиной,Чтоб жилось тебе, парень, спокойно!»Он ругался и пил, он спросил про отца,И кричал он, уставясь на блюдо:«Я полжизни отдал за тебя, подлеца, —А ты жизнь прожигаешь, иуда!А винтовку тебе, а послать тебя в бой?!А ты водку тут хлещешь со мною!..»Я сидел как в окопе под Курской дугой —Там, где был капитан старшиною.Он все больше хмелел, я — за ним по пятам, —Только в самом конце разговораЯ обидел его — я сказал: «Капитан,Никогда ты не будешь майором!..»ПАРУС
Песня беспокойства
А у дельфинаВзрезано брюхо винтом!Выстрела в спинуНе ожидает никто.На батарееНету снарядов уже.Надо быстрееНа вираже!Парус! Порвали парус!Каюсь! Каюсь! Каюсь!Даже в дозореМожешь не встретить врага.Это не горе —Если болит нога.Петли дверныеМногим скрипят, многим поют:Кто вы такие?Вас здесь не ждут!Парус! Порвали парус!Каюсь! Каюсь! Каюсь!Многие лета —Всем, кто поет во сне!Все части светаМогут лежать на дне,Все континентыМогут гореть в огне, —Только все это —Не по мне!Парус! Порвали парус!Каюсь! Каюсь! Каюсь!ПАРОДИЯ НА ПЛОХОЙ ДЕТЕКТИВ
Опасаясь контрразведки,избегая жизни светской,Под английским псевдонимом «мистер Джон Ланкастер Пек»,Вечно в кожаных перчатках —чтоб не делать отпечатков, —Жил в гостинице «Советской» несоветский человек.Джон Ланкастер в одиночку,преимущественно ночью,Щелкал носом — в ём был спрятан инфракрасный объектив, —А потом в нормальном светепредставало в черном цветеТо, что ценим мы и любим, чем гордится коллектив.Клуб на улице Нагорной —стал общественной уборной,Наш родной Центральный рынок — стал похож на грязныйсклад,Искаженный микропленкой,ГУМ — стал маленькой избенкой,И уж вспомнить неприлично, чем предстал театр МХАТ.Но работать без подручных —может, грустно, а может, скучно, —Враг подумал — враг был дока, — написал фиктивный чек,И где-то в дебрях ресторанагражданина ЕпифанаСбил с пути и с панталыку несоветский человек.Епифан казался жадным,хитрым, умным, плотоядным,Меры в женщинах и в пиве он не знал и не хотел.В общем так: подручный Джонабыл находкой для шпиона, —Так случиться может с каждым — если пьян и мягкотел!«Вот и первое заданье:в три пятнадцать возле бани —Может, раньше, а может, позже — остановится такси, —Надо сесть, связать шофера,разыграть простого вора, —А потом про этот случай раструбят по „Би-би-си“.И еще. Побрейтесь свеже,и на выставке в МанежеК вам приблизится мужчина с чемоданом — скажет он:„Не хотите ли черешни?“Вы ответите: „Конечно“, —Он вам даст батон с взрывчаткой — принесете мне батон.А за это, друг мой пьяный, —говорил он Епифану, —Будут деньги, дом в Чикаго, много женщин и машин!»…Враг не ведал, дурачина:тот, кому все поручил он,Был — чекист, майор разведки и прекрасный семьянин.Да, до этих штучек мастерэтот самый Джон Ланкастер!..Но жестоко просчитался пресловутый мистер Пек —Обезврежен он, и дажеон пострижен и посажен, —А в гостинице «Советской» поселился мирный грек.