Великие поэты мира: Поэзия

1965 
  
* * *
 
 
 
Сколько павших бойцов полегло вдоль дорог —
 
Кто считал, кто считал!..
 
Сообщается в сводках Информбюро
 
Лишь про то, сколько враг потерял.
 
 
 
Но не думай, что мы обошлись без потерь —
 
Просто так, просто так...
 
Видишь – в поле застыл, как подстреленный зверь,
 
Весь в огне, искалеченный танк!
 
 
 
Где ты, Валя Петров? – что за глупый вопрос?
 
Ты закрыл своим танком брешь.
 
Ну а в сводках прочтем: враг потери понес,
 
Ну а мы – на исходный рубеж.
 
 
 
 
1965 
  
* * *
 
 
 
Я – летчик, я – истребитель,
 
Вылетов шесть на дню.
 
Хотите, о «мессершмитте»,
 
О двух «фокке-вульфах» – хотите?..
 
Ладно, повременю.
 
 
 
Сейчас эскадрилья тяжелых – девятка
 
Уходит в ночной полет.
 
Ну а теперь я начну по порядку,
 
Зачем забегать вперед?
 
 
 
Я ложь отличаю от были —
 
Положено мне различать.
 
Мы Брест сегодня отбили.
 
Вчера же мы Брест бомбили,
 
А в Бресте – дом мой и мать.
 
 
 
Мы сопровождали тяжелых девятку —
 
Свои свой же город бомбят!
 
Но... видите, я не могу по порядку,
 
Опять забегаю назад.
 
 
 
Теряю я голову редко:
 
Я – ас, но внизу же Брест!
 
Один так и содит в отметку!..
 
Я чуть не нажал на гашетку,
 
Случайно поймав его в крест.
 
 
 
Но вот отбомбилась тяжелых девятка,
 
Внизу все, как надо, идет.
 
Все было, как надо, и скоро посадка,
 
А я забегаю вперед.
 
 
 
Я – летчик, я – истребитель,
 
Со мною случилась беда,
 
Я ночью летал в прикрытье,
 
Хотите, еще пошлите,
 
Но – чтобы не знать, куда.
 
 
 
 
1967 
  
* * *
 
 
 
Подымайте руки,
 
в урны суйте
 
Бюллетени, даже не читав, —
 
Помереть от скуки!
 
Голосуйте,
 
Только, чур, меня не приплюсуйте:
 
Я не разделяю ваш устав!
 
 
1967 
  
* * *
 
 
 
Бывало, Пушкина читал всю ночь до зорь я —
 
Про дуб зеленый и про цепь златую там.
 
И вот сейчас я нахожусь у Лукоморья,
 
Командированный по пушкинским местам.
 
 
 
Мед и пиво предпочел зелью приворотному,
 
Хоть у Пушкина прочел: «Не попало в рот ему...»
 
 
 
Правда, пиво, как назло,
 
Горьковато стало,
 
Все ж не можно, чтоб текло
 
Прям куда попало!
 
 
 
Работал я на ГЭСах, ТЭЦах и каналах,
 
Я видел всякое, но тут я онемел:
 
Зеленый дуб, как есть, был весь в инициалах,
 
А Коля Волков здесь особо преуспел.
 
 
 
И в поэтических горячих моих жилах,
 
Разгоряченных после чайной донельзя,
 
Я начал бешено копаться в старожилах,
 
Но, видно, выпала мне горькая стезя.
 
 
 
Лежали банки на невидимой дорожке,
 
А изб на ножках – здесь не видели таких.
 
Попались две худые мартовские кошки,
 
Просил попеть, но результатов никаких.
 
 
 
 
1967 
  
* * *
 
 
 
Хоть нас в наш век ничем не удивить,
 
Но к этому мы были не готовы, —
 
Дельфины научились говорить!
 
И первой фразой было: «Люди, что вы!»
 
 
 
Ученые схватились за главы,
 
Воскликнули: «А ну-ка, повторите!»
 
И снова то же: «Люди, что же вы!»
 
И дальше: «Люди, что же вы творите!
 
 
 
Вам скоро не пожать своих плодов.
 
Ну, мы найдем какое избавленье... —
 
Но ведь у вас есть зуб на муравьев,
 
И комары у вас на подозренье...»
 
 
 
Сам Лилли в воду спрятал все концы,
 
Но в прессе – крик про мрачные карти<ны>,
 
Что есть среди дельфинов мудрецы,
 
А есть среди дельфинов хунвейбины.
 
 
 
Вчера я выпил небольшой графин
 
И, видит бог, на миг свой пост покинул.
 
И вот один отъявленный дельфин
 
Вскричал: «Долой общение!» – и сгинул.
 
 
 
Когда ж другой дельфин догнал того
 
И убеждал отречься от крамолы —
 
Он ренегатом обозвал его
 
И в довершение крикнул: «Бык комолый!»
 
 
 
 
1968 
  
* * *
 
 
 
Я лежу в изоляторе —
 
Здесь кругом резонаторы, —
 
Если что-то случается —
 
Тут же врач появляется.
 
 
 
Здесь врачи – узурпаторы,
 
Злые, как аллигаторы.
 
Персонал – то есть нянечки —
 
Запирают в предбанничке.
 
 
 
Что мне север, экваторы,
 
Что мне бабы-новаторы —
 
Если в нашем предбанничке
 
Так свирепствуют нянечки!
 
 
 
Санитары – как авторы, —
 
Хоть не бегай в театры вы! —
 
Бьют и вяжут, как веники, —
 
Правда, мы – шизофреники.
 
 
 
У них лапы косматые,
 
У них рожи усатые,
 
И бутылки початые,
 
Но от нас их попрятали.