Великие поэты мира: Поэзия

1978 
  
БЕЛЫЙ ВАЛЬС
 
 
 
Какой был бал! Накал движенья, звука, нервов!
 
Сердца стучали на три счета вместо двух.
 
К тому же дамы приглашали кавалеров
 
На белый вальс традиционный – и захватывало дух.
 
 
 
Ты сам, хотя танцуешь с горем пополам,
 
Давно решился пригласить ее одну, —
 
Но вечно надо отлучаться по делам —
 
Спешить на помощь, собираться на войну.
 
 
 
И вот, все ближе, все реальней становясь,
 
Она, к которой подойти намеревался,
 
Идет сама, чтоб пригласить тебя на вальс, —
 
И кровь в виски твои стучится в ритме вальса.
 
 
 
Ты внешне спокоен средь шумного бала,
 
Но тень за тобою тебя выдавала —
 
Металась, ломалась, дрожала она
 
в зыбком свете свечей.
 
И бережно держа, и бешено кружа,
 
Ты мог бы провести ее по лезвию ножа, —
 
Не стой же ты руки сложа,
 
сам не свой и – ничей!
 
 
 
Если петь без души —
 
вылетает из уст белый звук.
 
Если строки ритмичны без рифмы,
 
тогда говорят: белый стих.
 
Если все цвета радуги снова сложить —
 
будет свет, белый свет.
 
Если все в мире вальсы сольются в один —
 
будет вальс, белый вальс.
 
 
 
Был белый вальс – конец сомненья маловеров
 
И завершенье юных снов, забав, утех, —
 
Сегодня дамы приглашали кавалеров —
 
Не потому, не потому, что мало храбрости у тех.
 
 
 
Возведены на время бала в званье дам,
 
И кружит головы нам вальс, как в старину.
 
Партнерам скоро отлучаться по делам —
 
Спешить на помощь, собираться на войну.
 
 
 
Белее снега, белый вальс, кружись, кружись,
 
Чтоб снегопад подольше не прервался!
 
Она пришла, чтоб пригласить тебя на жизнь, —
 
И ты был бел – бледнее стен, белее вальса.
 
 
 
Ты внешне спокоен средь шумного бала,
 
Но тень за тобою тебя выдавала —
 
Металась, ломалась, дрожала она
 
в зыбком свете свечей.
 
И бережно держа, и бешено кружа,
 
Ты мог бы провести ее по лезвию ножа, —
 
Не стой же ты руки сложа,
 
сам не свой и – ничей!
 
 
 
Если петь без души —
 
вылетает из уст белый звук.
 
Если строки ритмичны без рифмы,
 
тогда говорят: белый стих.
 
Если все цвета радуги снова сложить —
 
будет свет, белый свет.
 
Если все в мире вальсы сольются в один —
 
будет вальс, белый вальс!
 
 
 
Где б ни был бал – в лицее, в Доме офицеров,
 
В дворцовой зале, в школе – как тебе везло, —
 
В России дамы приглашали кавалеров
 
Во все века на белый вальс, и было все белым-бело.
 
 
 
Потупя взоры, не смотря по сторонам,
 
Через отчаянье, молчанье, тишину
 
Спешили женщины прийти на помощь к нам, —
 
Их бальный зал – величиной во всю страну.
 
 
 
Куда б ни бросило тебя, где б ни исчез, —
 
Припомни этот белый зал – и улыбнешься.
 
Век будут ждать тебя – и с моря, и с небес —
 
И пригласят на белый вальс, когда вернешься.
 
 
 
Ты внешне спокоен средь шумного бала,
 
Но тень за тобою тебя выдавала —
 
Металась, ломалась, дрожала она
 
в зыбком свете свечей.
 
И бережно держа, и бешено кружа,
 
Ты мог бы провести ее по лезвию ножа, —
 
Не стой же ты руки сложа,
 
сам не свой и – ничей!
 
 
 
Если петь без души —
 
вылетает из уст белый звук.
 
Если строки ритмичны без рифмы,
 
тогда говорят: белый стих.
 
Если все цвета радуги снова сложить —
 
будет свет, белый свет.
 
Если все в мире вальсы сольются в один —
 
будет вальс, белый вальс!
 
 
 
 
1978 
  
РАЙСКИЕ ЯБЛОКИ
 
 
 
Я когда-то умру – мы когда-то всегда умираем, —
 
Как бы так угадать, чтоб не сам – чтобы в спину ножом:
 
Убиенных щадят, отпевают и балуют раем, —
 
Не скажу про живых, а покойников мы бережем.
 
 
 
В грязь ударю лицом, завалюсь покраси́вее набок —
 
И ударит душа на ворованных клячах в галоп,
 
В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок...
 
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.
 
 
 
Прискакали – гляжу – пред очами не райское что-то:
 
Неродящий пустырь и сплошное ничто – беспредел.
 
И среди ничего возвышались литые ворота,
 
И огромный этап – тысяч пять – на коленях сидел.
 
 
 
Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом,
 
Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.
 
Седовласый старик слишком долго возился с засовом —
 
И кряхтел и ворчал, и не смог отворить – и ушел.
 
 
 
И измученный люд не издал ни единого стона,
 
Лишь на корточки вдруг с онемевших колен пересел.
 
Здесь малина, братва, – нас встречают малиновым
 
звоном!
 
Все вернулось на круг, и Распятый над кругом висел.
 
 
 
Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?!
 
Мне – чтоб были друзья, да жена – чтобы пала
 
на гроб, —
 
Ну а я уж для них наберу бледно-розовых яблок...
 
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.
 
 
 
Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:
 
Это Петр Святой – он апостол, а я – остолоп.
 
Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженых яблок...
 
Но сады сторожат – и убит я без промаха в лоб.
 
 
 
И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых, —
 
Кони просят овсу, но и я закусил удила.
 
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
 
Для тебя я везу: ты меня и из рая ждала!