Берсеркер - Безжалостный убийца (Берсеркер - 12)
Мгновение спустя Женевьева отскочила от Хоксмура на расстояние вытянутой руки и нетерпеливо воскликнула:
- Вы можете забрать меня отсюда? Понимаете, у меня нет скафандра. Кажется, их вообще тут нет.
И снова его голос - голос Ника, тот самый голос, который звучал с голофафического экрана:
- Никаких проблем, моя госпожа. Мы вполне можем обойтись без скафандра. Поскольку...
А потом...
Если она правильно помнила последовательность событий (кстати, сколько времени прошло с того момента?), то сразу после этого мир исчез в ужасающей вспышке.
Теперь Женевьева усомнилась в том, что последнее воспоминание - этот самый взрыв - было реальным. Но ощущение того, что после этого момента произошло что-то ужасающе неправильное, держалось очень прочно и уходить не хотело.
Воспоминания о крушении курьерского корабля и последующем взрыве казались Женевьеве очень отдаленными, и только это мешало ей перепугаться до полусмерти.
Объятия. Ее тело, окутанное лишь тонкой белой тканью, прижалось к бесчувственному металлу скафандра. И туманная атмосфера отсека таяла вокруг них. А потом - взрыв. Да, это воспоминание ничуть не менее реально и убедительно, чем все прочие ее воспоминания.
А за взрывом последовали видения. Целый мир необычных видений, разворачивающихся со странной ясностью, видений, приводящих Женевьеву в ужас. И теперь это ощущение снова вернулось к ней. Оно было расплывчатым, но укрыться от него было невозможно. Ощущение ужаса, беспомощности перед лицом надвигающейся смерти, неотвратимость уничтожения.
Но на этот раз период прояснения сознания и сопровождающего его ужаса оказался милосердно коротким.
Забвение снова окутало женщину и увлекло ее в темноту, в омут, который глубже любого сна, и это было похоже на полное небытие.
Потом Женевьева плыла через ничто. Наверное, курьер и вправду был уничтожен, и она вместе с ним. Кажется, это довольно важно. Но сейчас все это так далеко...
Через некоторое время Женевьева окончательно пришла в себя. Окружающая обстановка уже самим фактом своего существования свидетельствовала, что Женевьеву все-таки спасли и переправили в безопасное место. Леди лежала на кровати - или, точнее будет сказать, на узкой койке. По множеству мелких деталей можно было понять, что койка находится на борту космического корабля. Над женщиной, в каких-нибудь нескольких сантиметрах от ее лица, двигались тонкие, явственно нечеловеческие, благословенные руки медицинского робота. Видимо, она нуждалась во врачебной помощи, и робот ее оказывал.
А немного дальше, сразу за прозрачным санитарным щитом, ограждающим ее койку, виднелось красивое лицо пилота, добровольно пришедшего к ней на помощь. Женевьева подумала, что никогда не забудет его имени. Николас Хоксмур. Его зовут Николас Хоксмур. Хоксмур с беспокойством смотрел на женщину.
После некоторых усилий леди Женевьеве, которая все еще без сил лежала навзничь, удалось заговорить. Она обнаружила, что по какой-то причине говорить ей очень трудно, - особенно так, чтобы ее услышали.
- Где я? - спросила Женевьева. Неожиданно возникшие затруднения напугали ее, но не сильно. Сейчас это не важно. Главное, что она спасена. А все проблемы медицинского плана можно решить потом.
Хоксмур тут же наклонился поближе и успокаивающе произнес:
- Вы в безопасности, на борту моего корабля. Я зову его "Крапивник". Я недавно перенес вас сюда с борта курьерского корабля. - Он слегка заколебался. - Вы помните курьерский корабль?
- Я помню, что он забрал нас с биостанции. Конечно, помню, как я могу его забыть?
- А меня вы помните?
- Николас Хоксмур, архитектор и пилот. Очень хороший пилот - я должна это признать. - Каждое слово по-прежнему требовало от Женевьевы необычайных усилий. Но она хотела говорить. Она еще не настолько устала, чтобы умолкнуть.
- Совершенно верно, - ободряюще произнес Хоксмур. В его голосе явственно проскользнуло облегчение.
- Как вас называют друзья - Ником?
- Друзья? - Кажется, этот вопрос на мгновение сбил ее спасителя с толку. - Да, имя Ник меня вполне устраивает. А как ваши друзья зовут вас?
- Женни.
- А, ну конечно! Как же еще. Женни... Знаете, что мне напоминает это имя?
- И что же?
- Поэму. Стихи. Может, как-нибудь попозже я их вам спою.
Женевьева попыталась повернуть голову и осмотреться. Белая стена, из которой высовывались руки медиробота, была частью некоей конструкции, ограничивающей Женевьеве поле обзора. Койку, на которой лежала Женевьева, со всех сторон окружали стены, белые или прозрачные, и женщина лежала в этом сооружении словно в ванной.
Внезапно пришедшая мысль заставила Женевьеву встрепенуться.
- А что со всеми остальными?
- С теми, кто летел на курьерском корабле? - Николас тяжело вздохнул. - Боюсь, я ничего не могу для них сделать. Когда я добрался до курьера, большая их часть уже умерла либо находилась на грани смерти. И кроме того, мой медотсек рассчитан только на одного человека.
На какой-то миг Женевьева попросту зависла, как засбоивший компьютер. Ей и в голову не приходило, что все ее спутники погибли. В ее воспоминаниях ситуация выглядела несколько иначе. Но...
- У меня ничего не болит, - наконец пробормотала Женевьева. С каждой фразой речь давалась ей все легче. Ощущение было таким, словно нечто внешнее постепенно приспосабливалось и все удачнее заботилось об ее удобстве. Женевьева вообще-то слыхала, что медотсеки космических кораблей очень хорошо оборудованы, но ей никогда не приходилось проверять это утверждение на себе.
- Что ж, я рад. - В голосе Хоксмура звучали забота и нежность. - У вас и не будет ничего болеть. Не должно, во всяком случае. После такого курса лечения... С вами все будет в порядке.
А вот теперь для Женевьевы настало самое время уснуть.
Представители местной власти, мелкие политики и военные лидеры, находившиеся на поверхности Иматры, довольно неплохо пережили нападение берсеркера. Этим счастливым обстоятельством они были обязаны не тому, что по отношению лично к ним применялись какие-то особые меры защиты или предосторожности. Нет, что вы, никакого фаворитизма. По правде говоря, почти все рядовые жители, равно как и многочисленные гости, ныне находящиеся на Иматре, тоже не пострадали от этого налета.